Посмотрела ‘Фьорд’ Кристиана Мунджиу. И этот фильм оказался такой яркой прокламацией против либерального фашизма, что поневоле начинаешь подозревать тут происки консервативного пролайф-лобби. Тем более поразительно, что именно ‘Фьорд’ сорвал в этом году каннскую золотую пальмовую ветвь. Ярые противники ювеналки должны поднять Мунджиу на хоругви за эту картину - все ужасы ювенального гестапо он развернул в фильме в полном масштабе, от богословского спора на заседании суда о каноничности отцовских шлепков (эффективно ли шлепать отрока в процессе взращивания в нем христианских добродетелей?) - до поджатых губок сотрудницы норвежской опеки в ответ на мольбу кормящей матери передавать своему изъятому опекой же младенцу сцеженное грудное молоко. ‘да, опека разрешила передавать ваше грудное молоко для вашего сына в его приемную семью’ - после просмотра ‘Фьорда’ становится очевидно, что в аду, дорога в который устлана благими намерениями работников ювенальной опеки, разговаривают вежливо, сдержанно и никогда не повышают голос. И тем более поразительно, что Мунджиу, судя по его предыдущим фильмам, ну уж никак не заподозрить в нарочитой христианской пропаганде. А вот ‘Фьорд’ получился посвящением - тем блаженным, которые в дистиллированном секулярном обществе оказываются гонимы за свои внутрисемейные религиозные традиции. И изженут, и рекут всяк зол глагол на вы - Мунджиу беспощадно, крупным планом показывает брезгливость, с которой ‘цивилизованный социум’ смотрит в сторону т.н. ‘традиционной семьи’. Только в дистиллированности этой ни любви, ни состраданию места не находится - так, что старые паралитики вскакивают с колясок и добровольно кидаются в ледяные воды фьорда, не дожидаясь, пока скандинавские спартанцы сами сбросят их со скалы социального благополучия. В конечном счете ‘Фьорд’ выглядит как манифест святости частных границ семьи. Но только при условии, что семья базово здорова по всем фронтам и реальному насилию в ней нет места. Альтернативный сценарий - уже за пределами фьорда.

Нет, не съёмки очередной ‘Игры престолов’, а скорее вспышка рок-пацифизма ‘Make love not war’ в Ватикане - папа Лео встретился сегодня с Бобом Диланом. Особых деталей пресс-офис Святого Престола не сообщает - мол, наскоро обменялись шутливыми приветствиями и презентами, понтифик подарил Дилану четки-розарий, тот в ответ - свою автобиографию под названием ‘Хроники: том первый’. Хотя какие тут ещё нужны подробности в дополнение к черной толстовке, перчаткам и зонту господина Роберта Аллена Циммермана на аудиенции у папы Римского? - say no more. Надо сказать, что Лев XIV не так давно цитировал Дилана - в предисловии к своей новой книге ‘Безоружный и разоруженный: мир - это дар’, вышедшей в июле, он приводил строки из песни музыканта ‘Go Away You Bomb’ (‘Убирайся, бомба’): ‘Я ненавижу тебя, потому что ты создана человеком, принадлежишь человеку и находишься в его руках’ Эта антивоенная песня была написана Бобом Диланом еще в 1963 году, в разгар холодной войны, но никогда официально не записывалась и не выпускалась ни на одном музыкальном альбоме. Однако своего часа текст дождался. В своем неприятии ядерной угрозы папа и Дилан точно солидарны. Нет на них, понимаешь, Караганова с Прохановым.

Новая книга богослужебных переводов Анри Волохонского, изданная ‘Гранатом’ и презентованная давеча на Покровке, - особый изыск для всех ‘воцерковленных 80 lvl’, для тех из нас, кто привык десятилетиями талдычить на службах одни и те же церковнославянские конструкции, не особо вдумываясь в их точный смысл… А тут открываешь чистый русский поэтический текст - и словно заново знакомишься с праздничным тропарем: ‘так вот оно как на самом деле…’ Очень отрезвляющая практика для всех, кто в принципе жаждет мыслить не штампами, а своим умом, особенно в наше непростое время) Поэтому просто порекомендую это издание как must have в библиотеку профанных ценителей православной литургики. Проводником в красоту церковнославянской поэтики, безусловно, должен быть русский поэт - и, конечно, промысл Божий в том, что им стал Волохонский, автор строк про ‘город золотой’, в которых многие впервые в жизни своей услышали отзвуки Рая. На моем экзекпляре книги - автограф Леонида Фёдорова ( ‘это я за Анри расписываюсь!’ ) - словно привет из того романтического времени, когда мы все верили в легкость чудес и ощущали себя ‘партизанами полной луны’ - той самой, которая при этом ещё и голая, и довольная. Впрочем, актуальность строчек псалмопевца никто не отменял - работает этот способ на любом историческом сроке: Счастлив тот, кто не ходит к злодеям в совет, на дороге у грешников не стоит, не сидит в веселом собрании ( пер. А. Волохонского )