прочитала дневник Ольги Берггольц с 1941 до 1971 года, третий том из научного издания полного корпуса её дневников; начинала читать для проекта "Встречая войну без тебя", тогда прочитала только 1941—1945, но потом просто не смогла остановиться. это один из самых страшных страшных страшных текстов с которыми я соприкасалась думаю за годы; по совокупности причин; и самое страшное даже не во время войны и блокады, а после, когда она начинает страшно пить, и ты видишь как в этом частном алкоголизме отражается всё уродство политического режима и ситуации жизни людей типа неё. меня наверное так глубоко эти дневники зацепили ещё потому что Берггольц маниакально сосредоточена на честности, и она живёт в ситуации когда буквально вынуждена наступать себе на глотку, если удаётся, то хотя бы не врать открыто, не клеветать на других, но в целом честное называние вещей своими именами невозможно, а для неё как для производительницы публичной речи это жизненно необходимо. ну и в общем видно на протяжении лет как это её убивает, и это прямо страшно. в целом её судьба это полный пиздец и по человечески, и политически, и в дневнике очень мощно проступает то, в каком делюжнл обществе симулякра советские люди тогда жили, насколько научились говорить ни о чём, как это буквально по нотам совпадает с сегодняшней ситуацией, когда любая сколько-нибудь проблемная речь невозможна. ну и то какой она сама по себе человек, и какая женщина, и как убивается из-за спермобака который её не уважает и всякой бюрократической плесени, и какая огромная модернистская по размаху её любовь к Коле; это какой-то ультрасовременный текст, всё время хочется её уберечь как живую, оградить от хуйни, как-то привести в чувство собственной ценности. и то как она описывает воровство государством у народа, то как бюрократия отбирает всё, надежду первых революционных лет, "подвиг победы", то как её слова про ничто не забыто — во что они были превращены. это всё такое головокружение и тошноту вызывает. не помню когда в последнее время чей-то чужой текст сделал мне так действительно глубоко по-чёрному хуёво, такая беспросветная чёрная дырища внутри; и вот щас в петербурге сносят школу где она училась.