Не потому что хотела скрыть. Не смогла. Сидела у клиники, держала лист с результатами и смотрела на слово, от которого внутри всё проваливалось: онкология.
Игорю было 33 года. Ещё месяц назад он таскал моей маме шкаф, чинил кран и смеялся, что у Веры Петровны зять — служба спасения.
А теперь он худел, едва доходил до кухни и всё равно спрашивал:
— Нин, ты ела? Не забывай про себя.
Мама выслушала меня и сказала не «держись», не «я рядом», а:
— Подумай о себе. Не гробь молодость.
Я решила, что она просто испугалась.
На следующий день я вышла в аптеку. Вернулась через двадцать минут и замерла: в прихожей стояла мамина обувь.
— София сама тебя не бросит, — услышала я из комнаты. — Она слишком добрая. Поэтому уйди сам. Не заставляй мою дочь лучшие годы выносить за тобой тазики и смотреть, как ты угасаешь.
Я вцепилась в пакет так, что порвала ручки.
А потом услышала мужа:
— Вы пришли сказать мне не диагноз. Вы пришли попросить меня умереть одному?
Преподаю английский. Полгода назад ко мне обратилась женщина. Ее цель — поехать к дочери в США, повидать внуков, посмотреть страну. Планировала ехать на месяц, в школе учила немецкий и хотела хоть как-то подготовиться к поездке. Мы начали заниматься за 3 месяца до ее путешествия. Этого достаточно, чтобы дать базу. Женщина оказалась очень интересной: художница, дизайнер своих украшений. Я спросила, почему она не хочет перебраться к дочери. Ответ был: «Кажется, мне там будет одиноко. У них же у всех своя жизнь, что мне там делать?».
И вот она полетела. Получилось не на месяц, а на два. Через какое-то время мне приходит от нее сообщение: «Эльмира! Иду на свидание, очень волнуюсь». Созвонились, я ее подбодрила.
Оказалось...
Все люди, как книги, и мы их читаем,
Кого-то за месяц, кого-то за два.
Кого-то спустя лишь года понимаем,
Кого-то прочесть не дано никогда.
Кого-то прочтём и поставим на полку,
Пыль памяти изредка будем сдувать.
И в сердце храним, но что с этого толку?
Ведь не интересно второй раз читать!
Есть люди — поэмы и люди — романы,
Стихи есть и проза — лишь вам выбирать.
А может быть, вам это всё ещё рано
И лучше журнальчик пока полистать?
Бывают понятные, явные книги,
Кого-то же надо читать между строк.
Есть ноты — сплошные оттенки и лиги, —
С листа прочитать их не каждый бы смог.
Наш мир весь наполнен загадкой и тайной,
А жизнь в нём — лишь самый длинный урок.
Ничто не поверхностно и не случайно, —
Попробуй лишь только взглянуть между строк.
В одной руке — чемодан, в другой — спящая дочка. Десять дней на море я пыталась убедить себя, что у нас с Сашей просто трудный период: ребёнок, усталость, быт, ссоры.
Но дома пахло не нами. На диване лежала чужая заколка, на моей подушке — рыжий волос, а от спальни тянуло сладкими духами так густо, будто другая женщина специально оставила мне след.
Саша стоял у окна в домашних штанах и не сразу повернулся.
— Ты рано, — сказал он.
Не «как долетели?», не «где малышка?», не «я скучал». Просто: ты рано.
Я смотрела на него и понимала: он не испугался. Он разозлился. Потому что я вернулась не по расписанию. Потому что он не успел сделать вид, что ничего не было.
— В нашей спальне? — спросила я. — Пока вещи дочери лежат в коридоре?
Он пожал плечами:
— Лен, мы давно живём как соседи. И вообще, мы даже не расписаны.
Вот тогда у меня внутри что-то оборвалось. Я собрала детские вещи и ушла к подруге.
10 дней он не звонил. А потом телефон всё-таки зазвонил...👇
Где ни ищи: на страницах мудреных книг
Или в бетонной коробке с названьем «дом» -
Счастье как ценность нельзя обрести в других,
Если его не хватает в тебе самом.