Написала в ночи текстик про кружево, но вряд ли успею вычитать сегодня. Ирл движуха в конце октября всегда плотная, а тут я ещё и сама еле ползаю... Старость не радость, короче, 0 из 10, никому не рекомендую 😭 По оставшимся дням тоже хочется кое-что написать, может, так же набросаю черновики и выложу в ноябре, когда пройдут все дни рождения 🙈 #wildwriter

День 22. Lactation, Блэйд/Дань Фэн, мелкая Байлу Утро начинается не с кофе, а с драконьего молочка! Кому это сквик, не пейте читайте 😐 Приступы Мары мучительны. Хуже них лишь редкие моменты, когда алое марево отступает и память возвращается. Отныне ты — клинок, жаждущий мести. Блэйд вскидывается, чтобы исполнить волю наставницы, и рычит от ярости, ведь его сдерживают даже не ножны меча, а незримые путы Облачного гимна.  Нечестивая сила ничтожного грешника. — Трое из пяти, — хрипит Блэйд, — должны заплатить... Ты — один из них! В ответ раздается жалобное детское хныканье. — Тсс, малышка, — шепчет до боли знакомый голос, — не отвлекайся. Инсин скоро придёт в себя. А даже если нет, ты ему ничего не должна. Блэйд поворачивается на звук. Ещё через мгновение к нему возвращается зрение. Дань Фэн сидит в другом конце обшарпанной комнаты без окон. Повсюду перевернутые стеллажи и пустые ящики. «Сколько я был в бреду?» Блэйд не помнит, где они сейчас. Может, на очередном астероиде с заброшенными складами КММ? С тех пор, как Лофу остался позади, им пришлось столько раз менять укрытия… Голова раскалывается — мысли, не связанные с местью, даются тяжело.  Из маленького свёртка в руках Дань Фэна снова доносится хныканье. — Прости, малышка. Знаю, что не то, но я старался как мог. Я ведь не млекопитающее. Не представляю, каким оно должно быть на вкус. Дань Фэн пытается запахнуть одежду, но Байлу хнычет ещё громче и снова тянется к его груди. Блэйд моргает, однако картинка не меняется — он совершенно ясно видит женскую грудь. Женскую грудь, к которой жадно присасывается голодный ребёнок! — Зачем... — Зачем мы сделали это? — холодно спрашивает Дань Фэн. — Ты сейчас не помнишь даже этого? — Зачем... — слова даются с трудом, — ей... молоко? Она же... тоже не... не... «Не млекопитающее». Взгляд Дань Фэна заметно теплеет. Погладив Байлу по голове, он отвечает: — Теперь да. Но она ведь была из лисьего народа и провела в яйце не так много времени… Не все безусловные рефлексы успели поменяться. К тому же, детская смесь всё равно закончилась, а до той еды, что у нас осталась, Байлу ещё не доросла. Блэйд устало прислоняется обратно к стене — длинные фразы его утомляют, но ему нравится слушать голос Дань Фэна. Когда Дань Фэн говорит с ним, Мара и слепая жажда мести отступают. Когда Дань Фэн говорит с ним, Блэйд даже начинает верить, что когда-то они правда любили друг друга. «Всё это в прошлом». — Надо было... бросить меня... здесь. Уйти. — Чушь. — Я не он... Не твой Инсин. — Тсс, кажется, она наконец заснула. Мягко отстранив Байлу от груди, Дань Фэн осторожно перекладывает её в некое подобие кроватки — типовой ящик для хранения с полустёршейся эмблемой КММ — и окружает едва различимым лазурным сиянием, чтобы ничто извне не нарушало детский сон. Затем он подходит к Блэйду и начинает стандартный осмотр: проверяет пульс и зрачки, заглядывает в рот, ощупывает всё его тело... Это унизительно. Блэйд снова злится, хочет вырваться, но незримые путы сдерживают его, не позволяют даже резко дёрнуться. Не позволяют причинить вред ни кому-либо другому, ни самому себе. — Потерпи немного, я почти закончил. — Разве это... справедливо? Только тебе... можно меня трогать. — Надо же, захотел меня потрогать? — усмехается Дань Фэн. — Это что-то новенькое. — Твоя грудь... выглядит... отвратительно. — Ты говоришь это как млекопитающее или как мой супруг? Этот нелепый, раздражающий диалог заставляет Блэйда... смеяться. Смех тоже даётся тяжело — тело, пораженное Марой, словно изо всех сил сопротивляется любым приятным чувствам. Дань Фэн прижимает его к себе, нежно гладит по волосам. Щекой Блэйд чувствует женскую грудь. Она так близко… Тот, кем он когда-то был, никогда не соблазнялся чувственными формами красавиц Лофу, но Блэйд теперь не может думать ни о чем, кроме этой груди. Он раздвигает полы едва запахнутого ханьфу, чтобы увидеть её снова.  — Я слышал, — весело произносит Дань Фэн, — грудное молоко помогает унять Мару. Застиранный хлопок окончательно сползает с его плеч. Блэйд жадно разглядывает две полные груди с большими ореолами и темными торчащими сосками. Сглотнув, он прижимается губами к левому соску. Нечто брызжет ему в рот. Блэйд не назвал бы эту жидкость молоком, она почти лишена вкуса, но пить её на удивление приятно. Она будто растворяется прямо на языке... Блэйд сильнее сжимает сосок губами и слышит тихий, довольный смех Дань Фэна. — Не торопись. Бери сколько нужно. — Я хочу… высосать всё… до капли. Дань Фэн снова тихо смеётся. Он позволяет и дальше терзать свою грудь. Время словно стирается. Блэйд не знает, сколько сидит вот так: посасывая один сосок, играя пальцами со вторым. — Инсин, — шепчет Дань Фэн, — я так скучаю. «Инсин... это я». Ему впервые не больно слышать своё прежнее имя, произнесённое любимым голосом. Крепче обняв Дань Фэна, Блэйд отвечает: — Я тоже... скучаю. Дань Фэн помогает ему лечь и сам ложится рядом, прижимается сбоку. Блэйд снова окидывает взглядом их убежище. — Какое... убогое место. Долго мы... здесь? — Семнадцать дней. — Прости. — Тебе не за что просить прощения, — возражает Дань Фэн. — Нам всё равно надо было дождаться, пока ковчег Сянчжоу улетит. Повезло ещё, что они ловили здесь контрабандистов, а не нас. И поверили, что те просто переубивали друг друга. Блэйд жмурится. В алом мареве ему видятся обрывки прошлого: десяток вооруженных до зубов головорезов, положивших глаз на быстроходный ялик, ожесточенная битва, кровь на стенах стыковочного терминала. — Я их всех… убил? — Не думай об этом, — Дань Фэн гладит его по щеке. — Раз ты пришёл в себя, мы выберемся отсюда и найдём место получше. #тексты #honkaiSR #kinktober26

Текста сегодня нет, но есть мем про religion kink Мне кажется, очень в духе Дань Фэна 🤣 #wildwriter