«…За неделю до того, как установить мировой рекорд, я подвернула ногу, причём произошло это очень странно. Спускалась в раздевалку и просто рухнула со ступеньки, как мешок с картошкой. Сразу вскочила на ноги, но Витта Владимировна успела услышать грохот от моего падения. Спрашивает: «Что случилось?». Я даже ответить толком не смогла, потому что сама ничего не поняла в тот момент…»
Пока Международный союз конькобежцев не опубликовал коммюнике по возможному допуску/недопуску к международным стартам российских и белорусских атлетов, можно играть в угадайку до бесконечности. Мне кажется, наиболее логичным был бы вариант, при котором юниоры получили бы добро на все старты без ограничений, а взрослые — по тому же принципу, что был выдержан в прошлом сезоне: участие в главных стартах. То есть в чемпионате Европы и чемпионате мира. Понятно, что это единичные квоты, любое количество сверх придётся сначала заработать, но в таком варианте решения была бы определённая логика.
Если не допустить страну к главным стартам в принципе, сразу идёт некое противоречие с прошлогодним решением Международного олимпийского комитета, а начинать карьеру сразу после избрания с подобного противостояния — так себе стратегия, на мой взгляд.
Допустить взрослых к «бэшкам», но не допустить к главным турнирам — тоже некий нонсенс.
На худший вариант из всех возможных рассчитывать как-то не хочется.
Читаю про реакцию итальянского футбольного сообщества на шутку Инфантино о 64-х командах на ЧМ и пытаюсь понять: с каких пор в обществе стало культивироваться столь трепетное отношение к своим/чужим чувствам, причём отношение публичное?Особенно в спортивном обществе, где результат, что называется, всегда на табло?
Ну да, Италия — четырехкратный чемпион мира и всё такое прочее. Но это закончилось 20 лет назад. И уж за последние 12 лет точно стоило привыкнуть к тому, что великая футбольная страна скатилась в статус великого футбольного аутсайдера. И не страдать по этому поводу надо, а, что называется, «девочек менять.. И не игроков я имею в виду
…— Стояние босиком на гвоздях — из этой же серии?
— Сначала это было просто испытание, которое мне, если честно, показалось диким. Что‑то такое из старых фильмов про кунг‑фу: мастер сказал делать — твоё дело молча подчиниться, а не вопросы задавать. И только потом приходит осознание, для чего ты это делаешь.
— Для чего же?
— Это такое прокачивание собственного духа, чтобы стать сильнее. Ты учишься работать с болью, принимать её, пропускать через себя и по мере этой работы начинаешь понимать, что боль — это точно такое же естественное для человека ощущение, как счастье, как грусть, — просто другой спектр….
Самое интересное для меня в процессе работы над той или иной книжкой — возможность погрузиться в совершенно иную жизнь. Чужую. Интервью, даже самое большое, дает не так много возможностей для этого, там всё гораздо более тезисно, даже если человек твой хороший знакомый.
А вот если удаётся подгадать время так, чтобы ни ты, ни твой собеседник никуда не торопился, разговор порой уходит в какие-то совсем мелкие детали. Которые на самом деле и становятся теми штрихами, которые делают книжку живой.
…Собственной квартиры у меня не было, но мне её обещали. А до этого выделили служебное жильё в том же здании, в котором я поселился, когда только приехал в Армению работать.
Ну и началось. То лед на катке растаял из-за перебоев с электричеством, то взорвался бойлер — улетел через улицу на другую сторону от катка, как ракета. Кто-то по неосторожности закрутил вентиль, вот бойлер и взорвался. Постоянно происходили какие-то перебои с водой. Мы жили на седьмом этаже, и даже когда насос в доме работал нормально, он не всегда докачивал воду на самый верх, к тому же постоянно ломался.
По закону подлости, такое происходило большей частью под праздники или в выходные. А что такое праздники — в Армении? Звонишь в аварийку, тебе говорят: да-да-да, не переживайте, мастер обязательно будет. В крайнем случае — послезавтра.
Тот период нашей жизни отпечатался у меня в голове прежде всего тем, что я постоянно носил воду ведрами на седьмой этаж. Зачастую света при этом тоже не было — его отключали. Но если с этим ещё как-то можно было мириться, позволить себе сидеть без дела и ждать, когда на катке поставят новый бойлер и зальют лёд, я не мог. Уезжать на сборы, оставив жену одну с маленьким ребёнком, тоже не считал возможным…
«…Юлька не выработана в функциональном плане, я по-прежнему вижу в ней психологический заряд, настрой на жёсткую борьбу. Когда у спортсмена нет желания получать стартовый адреналин, наслаждаться им, продолжать тренировки бессмысленно. А вот когда всё это есть, возраст не имеет никакого значения..»