Пересборка дальневосточного управленческого контура Назначение Олега Кожемяко на федеральный уровень Андрей Трошкин рассматривает не как техническую кадровую замену, а как потенциальное изменение самой логики работы с ДФО. Глава Приморья — один из немногих действующих губернаторов, чья политическая биография практически полностью связана с Дальним Востоком. Именно поэтому его переход на федеральную позицию означает появление в управленческой архитектуре ДФО не внешнего куратора, а человека, который хорошо понимает округ изнутри, – считает эксперт. ✔️ Центр ПРИСП|Telegram

Если информация РБК подтвердится, эпоха Трутнева на Дальнем Востоке фактически завершается. Для ДФО это был свой «золотой век»: деньги, внимание Москвы, ВЭФ, мастер-планы, ручное продвижение проектов. Теперь тот же политический ресурс может уйти в патриотическое воспитание уже в АП. Наступит ли там такой же золотой век — вопрос открытый. Очень хочется верить, что патриотизм будут строить не отчетами, а смыслом и результатом.

ДФО и СФО: чему Сибири стоит учиться у дальневосточной модели Сравнивать округа нужно аккуратно: разные условия, экономика и степень федеральной сборки. Но по зрелости макрорегиональной политики Дальний Восток сегодня впереди. Его преимущество не в отсутствии противоречий. Регионы ДФО тоже конкурируют за инвестиции, инфраструктуру, внимание Москвы и кадры. Разница в том, что над этой конкуренцией создана архитектура: Минвостокразвития, ВЭФ, ТОР, льготная ипотека, мастер-планы, президентская рамка «поворота на Восток». ДФО оформлен не просто как география, а как государственный проект — карта, на которой уже проведены силовые линии. Полпредство ДФО — не только администратор, а элемент большого механизма. При Юрии Трутневе сложилась вертикаль, связанная с правительством, институтами развития и федеральной повесткой. Возможный переход Олега Кожемяко, если состоится, будет не строительством с нуля, а сменой стиля внутри уже готовой модели. Сибирь находится в иной точке. У СФО огромный потенциал: уголь, металлургия, энергетика, лес, наука, логистика, туризм. Есть сильные губернаторы, депутаты, корпорации. Но нет институционального «зонтика», который превращал бы эти силы в единую макрорегиональную стратегию. Отсюда проблема кооперации. Кузбасс, Красноярский край, Новосибирская и Иркутская области, Хакасия, Тыва, Алтай — территории с разными моделями и запросами к Москве. Для одних важна угольная логистика, для других — наука и кадры, для третьих — энергетика, экология, северный завоз, дороги, ЖКХ или туристическая инфраструктура. Без общей системы такие запросы уходят в центр поодиночке и гасят друг друга. ДФО для Сибири — не повод для зависти, а пример институциональной алхимии: как из отдельных интересов собирается единая сила. Сибирскому полпредству сложно быть интегратором без инструментов: профильного министерства, проектной площадки, инвестиционного бренда, пакетных бюджетных решений и утвержденной стратегии. Вопрос не в поиске «владыки Сибири»: даже сильная фигура не заменит механизма. У дальневосточной модели для СФО три урока. Первый — собирать регионы в общий пакет: транспортные коридоры, энергетика, переработка сырья, критические металлы, авиационная доступность, логистика в Азию, ЖКХ, северный завоз и межрегиональные туристические маршруты. Второй — упаковывать будущее. ДФО говорит с Москвой языком стратегического проекта. Сибирь слишком часто видна через пожары, аварии, уголь, экологические конфликты, отток населения...и медведей. Нужна другая рамка: Сибирь как промышленный, научный, энергетический, экспортный и туристический центр страны. Третий — защищать субъектность малых регионов. Без доверия Хакасии, Тывы и Алтая «единая Сибирь» останется заклинанием без силы. Вывод прост: ДФО политически оформлен как макрорегион, СФО пока остается набором сильных, но разрозненных территорий. Сибири нужен не лозунг, а политическая воля к постоянной сборке: губернаторы, депутаты, сенаторы, полпредство, федеральные министерства, бизнес и проектный офис с приоритетами, сроками и бюджетными заявками. Тогда Сибирь сможет говорить с центром не как сумма просьб, а как макрорегиональный субъект — и провести свои силовые линии на карте будущего.