«Семейный рецепт: Мука. Смех. Любовь. Хаос. Хэллоуин.» Ты когда-нибудь видел, как существо, способное одним щелчком пальцев стереть галактику, стоит на кухне в фартуке, весь в муке, и с абсолютно серьёзным лицом объясняет, почему печенье в форме черепа должно иметь правильные пропорции глазниц? На станции N.E.X.U.S. сегодня не пахнет озоном и дорогим табаком. Сегодня здесь пахнет корицей, тыквой, жжёным сахаром и чем-то, что Мистер К. категорически отказывается называть «ванильным экстрактом», потому что «это оскорбление для любого существа, пережившего рождение трёх вселенных». Сэчико смеётся. По-настоящему, без той лисьей хитрости, без расчёта, без «правила одной мысли». Просто смеётся, потому что её мужчина — тот, перед кем когда-то склонялись миры — только что чихнул, и облако муки накрыло его с головы до ног. Его огненно-рыжие волосы теперь белые. Его чёрная рубашка — тоже. Даже цепи блестят каким-то новым, мучным блеском. — Это, — говорит он, стряхивая муку с ресниц с достоинством императора, — было запланировано. — Конечно, дорогой, — отвечает Сэчико, и её серебряные глаза сияют. — Ты всегда всё планируешь. Помните, как в детстве кто-то из вас пытался испечь торт на день рождения мамы, и в итоге вся кухня выглядела так, будто в ней взорвалась мельница? Так вот, Блейз сделала ровно то же самое, только масштаб катастрофы умножен на божественное происхождение её отца. Мука висит в воздухе, как туман. Цебе, заглянувший в дверь, теперь выглядит как привидение, которое только что пережило ядерный взрыв в пекарне. Он бормочет что-то про «семейные традиции» и «аллергию на хаос», но всё равно жадно хватает печенье со стола. Шизу (Снежная, старшая) стоит рядом с матерью. Она пытается украшать печенье в форме тыквы аккуратными линиями из оранжевой глазури. У неё получается почти идеально. Почти — потому что Блейз только что «случайно» толкнула её локтем, и теперь у одной из тыкв три глаза и кривая улыбка. — Блейз. — Что? — Блейз (Пыльная, младшая) стоит на другой стороне стола. У неё в руках кондитерский мешок с красной глазурью. Она только что нарисовала на противне что-то, отдалённо напоминающее паутину, но больше похожее на место преступления. — Я помогаю! — Ты помогаешь разрушать. — Это одно и то же! Мистер К. смотрит на дочерей. На Шизу, которая вздыхает и аккуратно исправляет кривую тыкву. На Блейз, которая уже пытается облизать палец с красной глазурью и выглядит так, будто только что совершила величайшее преступление в истории кондитерского искусства. Он улыбается. Не той улыбкой, от которой рушатся миры. Не той, от которой Цебе прячется под стол. А другой. Тихой. Человеческой. Той, которую он научился носить только здесь. Только для них. — Знаете, — говорит он, посыпая очередной противень сахарной пудрой с видом алхимика, создающего философский камень, — я однажды видел, как умирают звёзды. Это красиво. Но это... — он обводит взглядом кухню, залитую тёплым светом свечей и тыквенных фонарей, — это лучше. Сэчико подходит к нему. Кладёт руку ему на плечо. Оставляет на чёрной ткани белый отпечаток ладони. — Ты становишься сентиментальным, К. — Я становлюсь голодным. Это разные вещи. — Нет, не разные. Он смотрит на неё. На её белые волосы, в которых тоже запуталась мука. На её серебряные глаза, в которых отражаются свечи. На её улыбку — ту самую, из забытого сна, ту, что его душа узнала сквозь забвение. — Возможно, — соглашается он. — Но печенье всё равно надо доесть. Блейз в этот момент роняет кондитерский мешок. Красная глазурь разлетается по столу, по фартуку Шизу, по щеке Сэчико. Наступает тишина. Блейз замирает. Шизу медленно поворачивает голову. Сэчико смотрит на красную каплю, стекающую по её скуле. Мистер К. делает шаг вперёд. И смеётся. Громко, искренне, так, что свечи на полках дрожат. — Отлично, — говорит он, вытирая красную каплю с щеки дочери большим пальцем. — Теперь у нас есть печенье с «кровавым» декором. Ты гений, Пыльная. Блейз сияет. Шизу вздыхает. Сэчико целует Мистера К. в мучную щеку. На доске над столом — список ингредиентов. Не тот, что в рецепте. Настоящий. Мука. Смех. Любовь. Хаос. Хэллоуин. И где-то внизу, мелким почерком, приписка: «И немного крови. Но это уже Блейз добавила сама.» Счастливого Хэллоуина. От семьи, которая доказала: даже тот, кто мог бы быть просто легендой, может быть просто папой. Даже Белая Лиса может быть просто мамой. А две маленькие катастрофы — просто детьми, которые пекут печенье и пачкают всё вокруг. Включая саму вечность. До следующей главы. До следующей двери. — Ария Рез & МуТо 🌑 #ТерновникХимерии #Химерия #ViolinStatic #АрияРез #Хэллоуин #Halloween #МистерК #Сэчико #Шизу #Блейз #Семья #DarkFantasy #DarkRomance #КнижныйБлог #Фэнтези #БелаяЛиса #Печенье #Тыквы #СемейныйРецепт #Хаос #Любовь