текущее Знаете, есть такое искажение, которое меня одолевает в минуты дни очередных нудных нужных, но трудных изменений. Когда вот ты изо дня в день что-то делаешь, а оно не поддается, и ты призываешь все свое мужество продолжать. И сама смеешься над всей этой патетикой про мужество, когда речь идет о простом бытовом. Когда просто осваиваешь новый навык с ребенком, когда не спала нормально пару десятков ночей, когда очередной рассказ не берут в маленький журнальчик, когда тут болит и там отваливается. И кажется, что ты в бесконечном процессе. И масштаб твоего процесса совсем маленький и совсем не героический. И себя чувствуешь с муравья размером, не больше. А смотришь на яркие картинки других: и там одни результаты, очищенные от фонового шума (мы же не слышим роя мыслей автора публикации). Свои-то результаты — они уже привычные, затертые. А там — блестящий. Хорошо, что я понимаю, как долго и упорно шли к своим вершинам те, на кого я смотрю. Как это важно для них. Как они рады. Так удается обернуть это липкое и ложное ощущение несправедливости мира в еще одно доказательство, что надо продолжать, ценить свое мужество заваривать чай. И рассказывать не только о победах, но и о пути. А что до малых масштабов моих процессов… Я же сама их выбираю каждое утро. Скорее всего, тон этой заметки под большим влиянием древних греков — это я дочитываю «Государство» Платона. Дочитываю трудно, очень неоднозначное творение с учетом наслоившейся на него истории. Но я его добью. Или он меня :)

«Выше стропила, плотники» Джерома Д. Сэлинджера Я продолжаю знакомиться с Сэлинджером и чем больше его читаю, тем интереснее становится его читать. Так и до «Над пропастью во ржи» с новым взглядом доберусь 😁 Вот здесь я рассказывала про Восемь рассказов. А теперь прочитала эту повесть. Здесь уже узнаваемый Сэлинджер: невыносимая жара, перекрытый Нью-Йорк, срывается свадьба, нагромождение деталей, черт персонажей, все такое громкое и тревожное, плотное, будто смотришь классическую комедию ошибок. Предугадать, куда развернется это сконцентрированное действие, невозможно: миллион мелочей не складываются в единую картинку, но иллюстрируют неисповедимость путей. И на фоне всего этого сконструированного и враждебного мира мы видим других людей —жениха (того, что «выше самых высоких мужей»), рассказчика (его брата), их сестру (оставляющую на зеркале послания) и глухонемого старика (Будду?). Что их отличает? Почему они не стремятся взять под контроль хаос окружающего мира, почему рассказчик не боится быть побитым подружкой брошенной невесты, а жених мечтает стать дохлой кошкой? И где в этой повести смерть? Очень мне понравилось расшифровывать подтекст и смаковать эту короткую историю. Доберусь до «Фрэнни и Зуи» и будет продолжение :)

текущее У меня все еще уютный день сурка. Добываем в нем радости как умеем: гуляем по солнцу, читаем книжки, танцуем. Сегодня ходили всей семьей на утренник к Раисе. Маша, кажется, готова к своим театрам: она научилась следить за сюжетом, уже появились первые любимые истории. Вон, Андрею каждый вечер приходится рассказывать Колобка раза по четыре. Дела у меня тоже движутся медленно, они по-прежнему такие маленькие. Но по-прежнему приносят мне острое удовольствие: как же это здорово — придумать, собраться и как-то довести до конца. И я вот думаю: если бы мне удавалось доводить до конца не как-то, а в полную силу? Не выкладывать самый удачный из двух дублей, а снять третий, тот самый. Сесть и четыре часа подряд писать задуманный рассказ. Тогда мне бы больше понравилось? И почему-то мне кажется, что нет. Пусть я каждый раз и чувствую досаду, когда любимые обстоятельства прерывают меня, но есть в этом вмешательстве жизни что-то правдивое. А в идее «того самого» — что-то неживое. Но это не повод прекращать стараться и радоваться минуте на почитать, попечатать и подумать. Вот на прошлой неделе я последовала чеховскому совету, вычитанному в «Не пиши, не будь писателем!» и работала над одним рассказом неделю. Хочется верить, что он удался. Но его я не покажу, а покажу детский стишок, который тоже вырос на прошедшей неделе: В мире встречаются разные лужи: Лужи пошире и лужи поуже. Лужи получше, и лужи похуже. Словом, совсем не похожие лужи. Есть лужа, в которой живут облака Есть лужа-река — не свести берега, Есть — полная желтых кленовых плотов, Есть лужицы в мисках дворовых котов. Вот тонкая лужа вьется как ужик. Здесь пьют воробьи из лужечек-кружек. Там лужища двор разделила на части. А лужки-подружки так рады ненастьям: Волнуются, ждут, ну когда же, когда, Сольется в огромную лужу вода! Ах, как бы хотелось мне маму послушать, Не бегать и даже не топать по лужам! Но только тому, кто остался снаружи, — Тому не узнать, где лужа поглубже!