Аналитика Telegram-канала
Подписчики
1 971
Охват за 24 ч
2,9K
Публикаций
460

Динамика подписчиков

7 дней 30 дней 6 месяцев Больше
13 ноя16 ноя19 ноя
Показаны последние 7 дней Больше истории →

Охваты публикаций

13.1114.1115.1116.1117.1118.11
3K
Средний охват
15,7K
Лучший результат
Показаны 6 публикаций — последние в канале Больше статистики →

Упоминания

361
Упоминаний
232
Из них репостов
82
Каналов
Все упоминания

Последние посты

3 из 460 2 из 460
Фото
🇵🇾 «Собачья Радость» и другие надежды: самая известная попытка русских колонистов осесть в Парагвае В семи километрах от Консепсьона однажды стояла колония с самым русским и самым обманчивым названием — «Надежда». Она же оказалась самой печально известной, а косвенно виноват в этом — Иван Беляев. Осень 1934-го. Тридцать два мужчины, восемь женщин, четверо детей. Почти все — бывшие офицеры. Во главе — полковник Керманов. Когда-то был начальником Корниловского училища, а теперь затерянный в сердце Южной Америки авантюрист. Ему сразу отдали диктаторские полномочия на год, общую кассу и право назначать наряды. Решили работать «колхозом» до тех пор, пока не встанут на ноги. Надеялись, что это случится быстро. Место для поселения группа искала около месяца. С помощью местного инженера нашли три куска земли у парагвайцев и выкупили за 57 тысяч песо — по тогдашнему курсу это что-то около 130 долларов. В эти деньги входили уже расчищенная земля, постройки и посевы. Сама земля в таких местах почти ничего не стоила, поэтому нашим героям повезло. Ну, они так думали. Каждый кусок земли получил свое имя. Верхний назвали «Убийцы», средний — «Лавочники», нижний — «Собачья Радость». Последнее прилипло мгновенно и стало локальным мемом: там стояли кухня и столовая, а окрестные собаки с первого дня сделали это место своей столицей. В официальной бумаге, которую Керманов разослал по эмигрантским газетам, все звучало очень бодро и красиво: хлопок уже можно снимать, маниока идет и в пищу, и на корм, кукуруза почти поспела, возможностей здесь — море. В общем, он делал все то же самое, что уже до него — зять Фридриха Ницше и австралийский коммунист Уильям Лэйн. Колонию назвали «Надеждой» — надеялись, что их опыт и труд станут началом большой русской колонизации в Латинской Америке. Но вот в личном общении говорили другое: надеемся, что у скота вырастут крылья и он перелетит на лучшее пастбище. Надеемся, что климат когда-нибудь станет умереннее. И еще на многое надеемся — потому и зовемся «Надеждой». Не сложилось Воды не хватало, насекомые не давали продыху. Некоторые — местные блохи пике — вгрызались под кожу. У одного бедняги вытащили шестьдесят семь таких за раз. Три дня потом не мог ходить. Офицеры, привыкшие к строевой и штабной работе, вдруг оказались перед мачете, хлопком и красной парагвайской землей, которая вела себя совсем не так, как чернозем их детства. Многие просто не умели в сельское хозяйство, а без него — не выжить. Помогали местные, но этого было недостаточно. Проблеск надежды и развал На Рождество все того же 1934-го устроили праздник и пригласили всех соседей-парагвайцев. Те пришли с детьми и угощениями. Сидели все вместе, пили, говорили. На несколько часов казалось, что все наладится. Увы. Через год колония рассыпалась. Кто-то ушел в армию, кто-то в Асунсьон на гражданскую службу, кто-то просто исчез, кто-то погиб. От «Надежды» не осталось ни домов, ни улиц. Только книга Каратеева «По следам конквистадоров», подробно описывающая быт колонии, и заметки в эмигрантских газетах. А что Беляев? Тут отдельная история. Он лично всех встречал прямо с парохода. И именно он предложил отправиться всем на север, в район Консепсьона. Там, по его словам, было больше свободной земли и возможностей для сельского хозяйства. Он обещал лично сопровождать переселенцев и помочь им обустроиться. В своей книге Каратеев о нем очень плохо отзывается, чуть ли не обвиняя во всех бедах. Но, справедливости ради, когда колонисты, не выдержав испытаний, вернулись в Асунсьон, они снова отправились к Беляеву. Тот помог им с жильем и работой. Кто-то ушел к нему на службу. В общем, неоднозначен он в этой истории. Сама же история отлично показывает то, насколько судьбы русских офицеров в Парагвае были разными. Всем советую ознакомиться книгой — удивительное чтение.
ещё
86 3 5 5 18 ноя, 21:13
Фото
🇵🇾 Фрам после облавы: как Парагвай потерял свою славянскую колонию В марте 1955 года жители Фрама узнали, что даже собственный дом не гарантирует безопасности. Их объявили коммунистами, арестовали, пытали и заставили покинуть страну. Для многих история эмиграции повторилась: однажды они уже бежали из Восточной Европы, теперь приходилось спасаться из Парагвая. Цена освобождения После военной операции жизнь в колонии уже не могла вернуться к прежнему состоянию. По сведениям газеты Patria от 26 марта 1955 года, власти объявили о задержании примерно 400 «мятежников». На деле речь шла о разных группах людей: от участников протестов до тех, кого подозревали в распространении советской литературы и пропаганды. И да, таковые среди них действительно были, но единицы. Около сотни задержанных оказались в Энкарнасьоне, пятнадцать предполагаемых руководителей движения отправили в Асунсьон. Там их подвергали допросам и пыткам. В итоговом докладе парагвайской Комиссии по установлению истины и справедливости эта история получила отдельное название — «Высылка украинских колонистов». Комиссия выделила около 17 пострадавших, указав на произвольные задержания, пытки и высылку из страны. Судебного разбирательства не было в принципе. Раздававший письма Одна из самых трагических историй принадлежала Владимиру Кучеру. Он был украинским эмигрантом, жил в Кармен-дель-Парана, владел торговой лавкой и имел семью. Его магазин был важным местом для жителей окрестных поселений: колонисты привозили туда продукты, а Владимир отправлял их дальше по железной дороге — до Асунсьона. Через его магазин проходила и корреспонденция. Это и стало причиной всех будущих проблем. Многие поселенцы указывали именно адрес магазина для получения писем и посылок из других концов света. Кучер раздавал землякам письма, газеты и книги. Некоторые из них приходили из Советского Союза. Узнав об этом, власти арестовали Владимира и отправили в Асунсьон. По воспоминаниям жены Ольги, там его жестоко пытали: избивали, обкладывали тело льдом, применяли электрический ток, выбивали информацию о сотрудничестве с коммунистами. Через некоторое время его отпустили, но домой он вернулся уже тяжело больным. Дочь Виера впоследствии вспоминала, что в школе над ней издевались из-за обвинений против их семьи: одноклассники называли и ее, и отца коммунистами. В Парагвае это и сейчас весьма обидное оскорбление. Сам же Кучер умер менее чем через два года после освобождения. Ему был всего 41 год. Дорога через Парану Для многих освобождение не означало возвращения к нормальной жизни. Часть колонистов получила строжайший приказ покинуть Парагвай, другие решили уехать самостоятельно, опасаясь новых арестов. Так начался исход в соседнюю Аргентину. Люди бросали дома, хозяйство, магазины и имущество, которое годами наживали собственным трудом. Некоторые переправлялись через Парану на небольших лодках, некоторые — вплавь. Ольга Кучер рассказывала, что около тридцати ее знакомых покинули Фрам, и многие позже оказались в Буэнос-Айресе. Исследователь Эстела Мэри Соса, изучавшая эмиграцию жителей Фрама и Кармен-дель-Парана, отмечала, что точное количество вынужденно уехавших установить так и не удалось. Репрессии затронули не только задержанных, но и их родственников. Тишина вместо нормальной жизни Те, кто все-таки остался, столкнулись с последствиями этого выбора. Общинные праздники, театральные представления и другие культурные мероприятия, как и любая общественная жизнь, фактически прекратились. Та самая вечеринка марта 1955 года стала символической границей между прежней жизнью колонии и новой. Теперь любое собрание, переписка с родственниками за границей или интерес к происходящему в Восточной Европе могли вызвать нежелательное внимание полиции. Страх оказался настолько устойчивым, что пережил саму диктатуру. Даже спустя годы потомки переселенцев не всегда охотно рассказывают подробности этой истории.
ещё
143 3 4 15 17 ноя, 17:20
Фото
🇷🇺🇵🇾 Как русский врач ударил Стресснера и остался в истории Парагвая В 1933 году в Парагвай приехал русский военный врач Константин Граматчиков. За плечами у него, как и у многих прибывших, были Первая мировая, Гражданская и несколько лет скитаний по Европе и Африке. В Парагвае шла война с Боливией, и Граматчиков был очень кстати: он тут же предложил свои услуги парагвайской армии. Так началась удивительная глава в жизни человека, который сменил несколько стран, но в Россию так и не вернулся. После Октябрьской революции Константин Граматчиков, состоявший в Добровольческой армии, отправил жену Валентину с детьми в Константинополь, а те потом оказались в Париже. Он хотел уберечь их от убийств и грабежей, охвативших страну. Позже к ним присоединился, а в 1925-м вся семья отправилась во Французский Судан, где прожила 7 лет. Чем занимались? Работали на плантациях сизаля. Семья жила в условиях тропической колонии, в одиночестве среди африканского окружения и диких животных, которые содержались дома — гепарды, мангусты и обезьяны. Семейка Торнберри 20-х годов. В 1932 году Граматчиковы от такой жизни устали и вернулись во Францию. Именно там в местных газетах Константин прочитал о войне Парагвая с Боливией и решил, что это хороший повод вернуться к полноценной врачебной практике. Семья приехала к нему в Парагвай через несколько лет, а сам он уже был на фронте. Перепалка со Стресснером Вернувшись из Чако, Граматчиков продолжил службу в парагвайской армии. Он общался с другими русскими эмигрантами, среди которых был и Степан Высоколан. В кругу его знакомых оказался и молодой офицер Альфредо Стресснер. Однажды в доме Граматчиковых собрались играть в шахматы. Разговор зашел о политике, и Стресснер высказывал симпатии к фашистским и нацистским идеям. Спор быстро перерос в ссору — Граматчиков ударил молодого офицера по лицу. Стресснер тогда не ответил, но, как считала семья, обиду запомнил. Впоследствии, когда Альфредо получил влияние, положение русского врача изменилось. По семейной версии, Граматчикова отправили служить в отдаленный город Итакыры, что в департаменте Альто-Парана. В 1951 году он ушел в отставку, очень хотел вернуться в Россию, но не успел — через 8 лет умер. Жена Валентина пережила его всего на три недели. Супругов похоронили на Русском православном кладбище в Асунсьоне. Книга и память История Граматчиковых сохранилась благодаря дочери Елене и внучке Люсии. Та записала воспоминания матери, собрала семейные фотографии и документы. В 2023 году вышла ее книга Dr. C. Gramatchicoff. Huellas de una familia de rusos blancos en Paraguay. Это, наверное, одна из самых интересных книг на тему Белой эмиграции в Парагвае.
ещё
582 12 28 29 16 ноя, 20:41
Больше постов

Продолжить анализ этого канала

  • История роста подписчиков
  • Просмотры и охваты публикаций
  • Кто упоминает канал и кого упоминает он
  • Похожие каналы и подбор для рекламы
Открыть аналитику
Демо до 14 дней