Театр уж полон, ложи блещут, И мачта гнется и скрипит...

Во дворце графов Строгановых.

В конце этого знакового для страны дня как не вспомнить первые главы моей сюиты БЫЛОЕ И НЫНЕ (РЫБА-ХУЙ)?! 1. Рыба-хуй плыла по речке Писе Средь жемчужных брызг и спирохет. Моряки по берегам еблися С дамами, которых краше нет. Их мужья сидели на скамейках, Коротая время средь бесед, Гимназистки, словно канарейки Щебеча, строчили им минет. Вся земля еблась и ликовала, Стенька ёб персидскую княжну, Даже мысль в макитру не влетала, Чтобы кинуть девицу в волну. Раздраконив красное до злата, Сам Ярило плыл по небеси, Кучера ебли помещиц знатно, Пан холопку наставлял: соси! Русь еблась от Вислы до Амура, Умножался каждый в ней народ! …Гнида Маркс, немецкая профура, Нахуй ты был нужен здесь, урод?! 2. Помнишь, как на Каменноостровском, Сквозь туман желтели фонари? Мы дошли до старого погоста. «Рыба-хуй, Наташа, посмотри!» Что-то жирно булькало в Смоленке - Ты застыла и раскрыла рот, И упала, обнажив коленки, Выдохнув: «Возьми меня, урод!» В тот же миг неистовая сила Кинула к тебе меня без брюк. Расцвели на северных могилах Апельсины, манго и урюк. Страусы, павлины и лягушки Рядом с нами чпокались в траве, И еблись две маленькие мушки На твоей прекрасной голове. Осетры Поволжья и Кубани Здесь ебли карельскую лосось - В лосося феминитив въебал я, Чтобы показать как всё еблось  В дивном предвоенном Петербурге В девятьсот тринадцатом году, Как швыряли тысячи Ликурги За пятиалтынную пизду, Как из будуаров и молелен Шли графини к потным слесарям. Нахуй ты пришёл, товарищ Ленин? Ни жратвы, ни счастья, ни дворян. Где кокаинистки, поэтессы, Ароматы ядовитых грёз? Дивные блудницы и повесы? Как же всё искрилось и еблось! А теперь в навозе только ебля, Как в кино «Свинарка и пастух», Посмотрел - и хочется немедля Сбросить в шахту бойких молодух. Тот волшебный вечер на Смоленке Продолженья больше не имел. Убежали дивные коленки, Я же утешался как умел. Ссохлись как плевки мои страданья, Съело время образ неземной. Рыба-хуй как скрепа мирозданья  Не играет пенною волной. Потускнела русская природа И кругом, куда ни кинешь взгляд, «Пятилетка, план в четыре года!» - О тоске вселенской говорят.