Телеграм канал «CASPIA Analytics»

⬆️ Тегеран давно выступает за так называемую региональную, или эндогенную, архитектуру безопасности, в которой ключевые решения принимают государства Ближнего Востока без определяющего участия внешних держав. Иранские представители подчёркивают, что безопасность региона должна обеспечиваться прежде всего его собственными участниками.

Однако здесь есть существенное противоречие. Тегеран выступает за систему, в которой должен учитываться его собственный региональный вес, включая отношения с вооружёнными группировками, входящими в так называемую «Ось сопротивления». Для Саудовской Аравии и её партнёров именно деятельность некоторых из этих сил остаётся источником угроз.

Поэтому главный вопрос заключается в том, какую модель безопасности Иран готов поддержать на практике. Будет ли это механизм консультаций и предотвращения конфликтов или более широкая договорённость, предполагающая взаимные обязательства по невмешательству и ограничению угроз?

Заявление члена парламентской комиссии Ирана по национальной безопасности Ибрагима Резаи о центральной роли Тегерана и «Оси сопротивления» в создаваемом механизме показывает, что иранское руководство видит себя одним из ключевых участников будущей системы. При этом само по себе такое заявление ещё не означает согласия остальных государств с подобным подходом.

По итогам встречи 26 октября стороны договорились продолжить диалог для укрепления сотрудничества в сфере регионального мира и безопасности. Однако о присоединении Ирана к Меккскому соглашению или о создании нового оборонного союза объявлено не было.

В конечном счёте происходящее отражает стремление региональных держав уменьшить зависимость собственной безопасности от решений внешних игроков. Но создать устойчивую систему будет сложно, пока государства расходятся в оценках угроз, поддерживают разные вооружённые силы и сохраняют противоречивые отношения с Вашингтоном.

#иран #мекканскоесоглашение

🇮🇷🇸🇦🇹🇷🇵🇰 Зачем Пакистан, Турция и Саудовская Аравия приехали в Тегеран?

26 октября в Тегеране состоялась встреча представителей Саудовской Аравии, Пакистана и Турции с иранским руководством. Саудовскую сторону представлял министр обороны Халид бин Салман, Пакистан, командующий армией фельдмаршал Асим Мунир, Турцию - глава Национальной разведывательной организации Ибрагим Калын. Со стороны Ирана в переговорах участвовали секретарь Высшего совета национальной безопасности Мохсен Резаи и министр иностранных дел Аббас Арагчи.

Встреча состоялась на фоне угрозы возобновления масштабных боевых действий между США и Ираном, атак йеменских хуситов на Саудовскую Аравию и попыток региональных государств не допустить дальнейшего расширения конфликта.

Однако… Впервые представители всех трёх участников Меккского соглашения провели переговоры с Ираном на столь высоком уровне в рамках совместной встречи. При этом речь идёт об альянсе, предусматривающем коллективную оборону, то есть вооружённое нападение на одного участника рассматривается как нападение на всех.

Почему же страны, создающие механизм взаимной обороны, одновременно пытаются договориться с Ираном?

Первый фактор - Йемен, где интересы Тегерана и Эр-Рияда продолжают сталкиваться. В последние недели возобновились атаки хуситов на Саудовскую Аравию, что вновь поставило под угрозу безопасность королевства и заставило участников Меккского соглашения обсуждать меры коллективного сдерживания. В начале октября Турция, Пакистан и Саудовская Аравия договорились об активации мер сдерживания и ускоренном развёртывании военных возможностей в ответ на угрозы со стороны хуситов.

Но военное усиление само по себе не решает проблему. Иран обладает значительным влиянием на хуситов, хотя степень его контроля над их решениями остаётся предметом дискуссий. Поэтому без коммуникации с Тегераном добиться устойчивого снижения угроз для Саудовской Аравии будет сложно.

Для Эр-Рияда здесь возникает принципиальная дилемма, укреплять оборону или одновременно искать способы ограничить вероятность дальнейшей эскалации.

Второй фактор - противостояние Ирана с США и Израилем. Любая новая эскалация вокруг Ирана может отразиться далеко за пределами Ближнего Востока.

Поэтому для Саудовской Аравии, Турции и Пакистана важно не только укрепить собственные оборонные возможности, но и сохранить каналы связи с Тегераном. Переговоры позволяют выяснить, какие действия Иран рассматривает как угрозу, какие условия он выдвигает и возможно ли ограничить распространение конфликта на другие страны региона.

Третий фактор - изменение подходов к региональной безопасности.

Меккское соглашение, подписанное Турцией, Пакистаном и Саудовской Аравией в августе 2026 года, предусматривает взаимную оборону участников. Однако уже сейчас вокруг него формируется более сложная дипломатическая конструкция, в которой предполагается взаимодействие и с государствами, не входящими в альянс.

Это не означает, что участники соглашения отказываются от своих оборонных обязательств или создают альтернативу НАТО. Скорее, они пытаются совместить военное сдерживание с переговорами с потенциальными противниками.

Для Турции такой подход соответствует её стремлению сохранять самостоятельность в региональной политике. Для Пакистана он открывает возможность укрепить роль посредника между Тегераном, Эр-Риядом и Вашингтоном. Саудовская Аравия, в свою очередь, заинтересована в том, чтобы её территория и энергетическая инфраструктура не стали ареной нового витка противостояния.

При этом говорить о формировании полноценной региональной системы безопасности пока преждевременно. Между участниками сохраняются серьёзные разногласия, а их отношения с США существенно различаются. Но сама попытка выстроить диалог с Ираном показывает, что военное сотрудничество и дипломатические контакты всё чаще рассматриваются как взаимодополняющие инструменты.

Четвёртый фактор - позиция самого Ирана. ⬇️

🇰🇿 В Казахстане сегодня отмечают День Республики Казахстан

Поздравляем народ Казахстана с национальным праздником!

Эта дата занимает особое место в истории страны и символизирует стремление к государственному суверенитету, самостоятельному развитию и определению собственного пути.

Сегодня Казахстан продолжает укреплять свои позиции на международной арене, развивать сотрудничество с зарубежными партнёрами и расширять региональные связи.

Желаем Республике Казахстан мира, стабильности и процветания, а её гражданам благополучия, уверенности в будущем и новых достижений!

🇰🇿 Республика күні құтты болсын!

⬆️ На первый взгляд может показаться, что приобретение иранских систем плохо сочетается с западным внешнеполитическим курсом. Однако для армянского руководства логика перевооружения, вероятно, определяется прежде всего доступностью конкретных возможностей и стремлением сократить зависимость от одного источника снабжения.

Более долгосрочное значение имеет другой процесс: армянская армия постепенно приобретает более разнообразную структуру вооружений, а Южный Кавказ становится пространством пересечения интересов европейских, азиатских и ближневосточных поставщиков.

Иранский след в оборонной системе Армении

Появление иранских зенитных ракетных комплексов AD-08 Majid в арсенале Армении приобретает дополнительное значение на фоне масштабной модернизации армянской армии и пересмотра Ереваном прежней модели военно-технического сотрудничества.

Спутниковые снимки сами по себе не позволяют установить точные условия сделки. Однако они дают основания предположить, что публично показанная техника может составлять лишь часть полученной партии. В этом случае возникает несколько вопросов: почему Ереван обратился к иранскому оборонному производству и какие задачи Majid способен решать в армянских условиях?

После войны 2020 года и особенно событий сентября 2023 года Армения столкнулась с необходимостью пересмотра своих военных возможностей. Прежняя система обороны, во многом опиравшаяся на российские вооружения и военно-политические гарантии Москвы, продемонстрировала серьёзные ограничения. Одновременно отношения Еревана с Москвой стали более напряжёнными, а доверие к российским обязательствам в сфере безопасности заметно ослабло.

Ответом стало расширение круга поставщиков вооружений. Армения заключила крупные контракты с Индией и Францией, приобрела новые артиллерийские системы, бронетехнику и средства противовоздушной обороны. На майском параде 2026 года также были представлены китайские беспилотники и российские вооружения. Таким образом, формируется более диверсифицированная модель военного снабжения, в которой одновременно присутствуют технологии нескольких государств.

Появление иранского AD-08 Majid вписывается в эту тенденцию, хотя отношения с Тегераном имеют собственную специфику.

Для Армении закупка вооружений у Ирана позволяет расширить доступ к альтернативным оборонным технологиям и снизить зависимость от ограниченного круга поставщиков. Географическая близость также имеет практическое значение.

Есть и другой аспект. Диверсификация закупок увеличивает количество внешних партнёров, с которыми Еревану приходится выстраивать отношения в сфере безопасности. Это расширяет его дипломатические возможности, но одновременно усложняет обслуживание разнородного вооружения.

Конечно, появление девяти комплексов само по себе ещё не позволяет говорить о качественном изменении всего армянского противовоздушного потенциала. Для такого вывода необходимо знать, сколько ракет было поставлено, имеются ли дополнительные радиолокационные средства, как организовано управление и насколько подготовлены расчёты.

Поставка Majid имеет значение и для внешней политики Ирана. Тегеран традиционно рассматривает Южный Кавказ как регион, где изменение транспортной инфраструктуры и военно-политического баланса способно непосредственно затронуть его интересы.

Для Ирана особенно чувствительны вопросы, связанные с армяно-азербайджанскими отношениями, транспортными маршрутами и возможным изменением условий сообщения между основной территорией Азербайджана и Нахчываном. Тегеран неоднократно подчёркивал неприятие геополитических изменений, которые, по его оценке, могут ограничить его региональные позиции или привести к усилению внешнего военного присутствия у иранских границ.

На этом фоне военно-техническое сотрудничество с Арменией расширяет инструменты иранского присутствия в регионе. Оно создаёт дополнительные экономические и профессиональные связи, а также демонстрирует, что Тегеран способен выступать поставщиком вооружений за пределами собственного региона.

Было бы преждевременно трактовать поставку как создание иранско-армянского военного блока или как прямую подготовку к конкретному конфликту. Для таких выводов необходимы дополнительные свидетельства, соглашения о военном взаимодействии, совместные учения или другие признаки институционального сближения.

Вашингтон, Москва и региональная конкуренция

Появление иранского вооружения приобретает дополнительный политический контекст на фоне стремления Армении углублять отношения с западными государствами. Ереван расширяет сотрудничество с европейскими партнёрами и США, одновременно сохраняя контакты с Россией и развивая отношения с азиатскими поставщиками. ⬇️

Три лидера, один стол и ни одного приглашения 🧩

Москва заговорила о том, что в ноябре в Шэньчжэне на саммите АТЭС за одним столом могут оказаться Путин, Трамп и Си Цзиньпин. Лавров заявил, что такая встреча «возможна». Официальной даты и подтверждения от Белого дома пока нет, и в этом пробеле кроется самое увлекательное.

Идея не появилась из воздуха. В августе помощник Владимира Путина Ушаков говорил, что встреча Путина и Трампа на АТЭС вероятна, если оба приедут, но никаких сигналов о ней пока нет. А в середине октября Лавров и Ван И встретились в Баку и обсудили отношения с США, а также украинский и иранский кризисы. Москва перечислила все темы, Пекин ограничился общими формулировками. Иначе говоря, выглядит это как подготовка почвы, сначала сверить часы с Китаем, потом выпустить идею в публичное пространство и посмотреть, как отреагирует Вашингтон.

Зачем объявлять о встрече раньше, чем она согласована?

Для Кремля это ход, при котором выигрыш обеспечен при любом ответе. Если Трамп согласится, Россия получит картинку, о которой мечтает с 2022 года: три лидера, три великие державы, и все разговоры об изоляции звучат нелепо. Если он откажется или уйдёт от ответа, Москва получит удобную формулу: мы готовы к диалогу на высшем уровне, а уклоняется другая сторона. Затраты минимальны, а политический капитал растёт в обоих случаях. Заодно проверяется, насколько Вашингтон готов платить за формат, где Россия сидит рядом с Китаем и США как равная.

Для Трампа расчёт сложнее. 3 ноября в США пройдут промежуточные выборы, и поездка на саммит, где он встретится с Путиным и Си, окажется в центре внутренней борьбы. Приезд без результата по Украине даст оппонентам готовый сюжет, когда президент идёт навстречу Москве, получая взамен лишь фотографию. Но если встреча принесёт что-то осязаемое, выгода велика. Он сможет предстать миротворцем, получить рычаг в разговоре с Тегераном, поднять тему контроля над вооружениями, о которой Вашингтон и Москва давно молчат. Три лидера за одним столом позволяют торговаться сразу по нескольким вопросам, обменивая уступки в одной области на выигрыш в другой. Трамп любит такой стиль, и потому соблазн реален.

Пекин в этой истории играет тоньше остальных. Саммит проходит на китайской земле, значит, Си принимает гостей и задаёт тон. Если оба соперника приедут к нему, Китай окажется центром, вокруг которого вращаются остальные, и для этого Си достаточно просто быть хозяином. Россия при таком раскладе выглядит младшим партнёром, хотя сама подаёт себя как равную. Показательно, что Москва охотно говорит о встрече, а китайская сторона в Баку не стала публично обсуждать эти темы. Пекину нет смысла спешить, пока он выигрывает от любого исхода.

Сложнее всех положение у Киева. Для Украины худшим вариантом становится ситуация, в которой судьба войны обсуждается без неё. Исторический опыт такого рода переговоров тревожит. Европейцы, вложившие в эту войну деньги, оружие и политический капитал, тоже вряд ли примут роль зрителей. Но у тревоги есть и полезная сторона, потому что сама перспектива такого формата подталкивает Брюссель, Лондон и Киев к более активным контактам с Вашингтоном и к попыткам заранее закрепить красные линии.

Возможных развязок несколько. Встреча может состояться и стать стартом для настоящих переговоров, и тогда давление на Украину вырастет, а Европе придётся догонять события. Она может пройти ради фотографии, когда будут сделаны громкие заявления, тёплые слова, никаких обязательств. Трамп может отказаться или перенести разговор, и тогда Москва сыграет на образе стороны, готовой к диалогу, а Пекин выиграет от неопределённости, сохраняя за собой роль посредника

Франция вступает в период, когда борьба за власть будет одновременно борьбой за новую модель политического представительства.