Теперь вы можете встретить меня Краснодаре 🏴‍☠️

Переход на новую локацию означал всегда одно: всё начинать заново. Проработав на земле пару дней, ты уже знал характер противника на этом участке, знал, когда у него условный обед, а когда ждать от него бед. Мало того, что, выполняя задачи на передней линии своей бригады, были и попутные задачи в тылу — от обновления провизии до поиска чего-то нового. Сменившись с позиции и поспав пару добрых часов, мы получили задачу съездить в тыловое подразделение для получения воды, еды и прочего имущества. Для нашего первого боевого задания, если просто по-солдатски, "обкатки", к нам в группу весёлых и находчивых ребят был придан немолодой штабной офицер, который недавно прибыл из ППД, где его основной задачей было забрать телефон у срочника или вовремя доложить за неправильно оформленный ноутбук командира. Ну да ладно. Задача была простой: скататься на подаренной "девятке" за тыл и обратно. Занимаемое время — плюс-минус четыре часа. Нашей самоуверенности не было предела, мы считали себя мастерами, псами, а значит, ехали налегке. Броня в багажнике, из орудий — лишь пистолет в трофейной кобуре под подмышкой. В магнитоле поёт Витя. Наш спутник, то ли от неопытности, то ли от страха, взял всё, что можно. Как в фильме "Возьми что-то потяжелее", он взял одноразовую "муху". Ну ладно, собрались, едем. Не доезжая условной середины нашего пути, на пути нашей колесницы встречается одиноко идущий путник. В руках — тележка из метро, а в телеге — куча банок "Питбуль" и "Нон-Стоп" и всякого незалежного дивного хмельного напитка. Скрип колёс и запах жжёной резины разрезал воздух на "до" и "после". После пары вопросов и не особо внятных ответов путник был погружён на пассажирское сидение, и после началась работа в лице GPS-навигатора. Сделав небольшой крюк, мы начали заезжать на коммерческие склады. Вместо шлагбаума лицезрела огромная воронка. К нам вышел слегка выпивший охранник. Угостив его сигареткой и парочкой сухпайков, махнув рукой, мы загрузили всё, что могли. Броня одевалась на себя, "муха" вручалась хозяину. Наш навигатор был награждён коробкой армейского пайка и отпущен своей дорогой. Пайки и воду мы забрали, прикантовав их на крышу. Приехав на базу, нас встречали с улыбкой. Хмельной напиток был конфискован, и выдача производилась строго в руки с целью избежать попойки крупного масштаба. А энергетик мы раздали всем поровну. Нас же попутчик, окрестив нас безумцами с психическим заболеванием, получив в качестве первого трофея банку светлого, остался доволен и убыл к себе. Так прошёл наш очередной день на этой войне. Были бы мы черноморцами, если бы не умели хитрить? Конечно же, нет. За моей спиной висел малый рюкзак, в котором томилось от ожидания пару банок темного. Ближе к закату мы вышли на улицу и, закурив по одной, в полной тишине улыбнулись друг другу и будто бы подумали об одном и том же.

Город пал под натиском наших войск. Были взяты основные промышленные гиганты: Азовмаш, завод имени Ильича. Интересно было наблюдать, когда войско противника, в десять раз превышавшее нас, выходило с поднятыми руками. Ожидание принятия пленных заставляло нас ходить по развалинам города. В городе завод был огромным. Нашей позицией было выбрано административное здание завода. От постоянных ужасов артиллерии и работы 30-мм пушек от былой красоты ничего не осталось. Осколки того, что раньше было мебелью или декором, превратились в гору хлама. Вспоминается случай, как мы организовывали переговоры для добровольной сдачи в плен наших оппонентов. Переговорным лицом, а точнее, носителем радиостанции, был выбран один из неудавшихся беглецов, переодетый в гражданское. Получая инструкции от нашего старшего, я задавал ему вопросы: сколько их, какова его воинская специальность. Ответы были однотипные: "Нас много, я повар" и т.д. Устав от этого нелепого вранья, я закурил сигарету и стал смотреть в спину нашей ходячей радиостанции. На связь он так и не вышел. Может, сбежал, а может, и "шлепнули" свои же побратимы. Мы ждали. Ждали, когда этот фарс закончится, когда противник, наконец, поймет тщетность сопротивления. Но вместо этого – тишина. Тягучая, давящая тишина, нарушаемая лишь отдаленным гулом, который, казалось, исходил из самой земли. Мы знали, что где-то там, в лабиринтах заводских цехов, еще остаются очаги сопротивления. Но их было немного, и они были обречены. Я смотрел на развалины вокруг. Бетонные плиты, искореженный металл, обгоревшие остовы машин – все это было свидетельством ярости боя. Но среди этого хаоса я видел и отголоски прошлой жизни. Осколки плитки, некогда украшавшей стены, теперь валялись среди пыли и грязи. Часть стены, где, вероятно, висел какой-то плакат или картина, теперь зияла черной дырой. Казалось, сам город стонал под тяжестью разрушений. Мы были здесь уже несколько дней, и каждый день приносил новые открытия. Открытия, которые не всегда были приятными. Мы находили тела, как наших, так и вражеских солдат. Некоторые были изувечены до неузнаваемости. Другие лежали спокойно, словно уснули навечно. Каждый такой находка напоминала о цене, которую мы платили за эту победу. Я снова закурил. Дым медленно поднимался вверх, растворяясь в воздухе, пропитанном запахом гари и пороха. Я думал о том, что будет дальше. О том, как мы будем восстанавливать этот город, как будем возвращать к жизни эти заводы. Это казалось немыслимым. Но мы были здесь, и мы должны были это сделать. Мы были солдатами, и это была наша работа. Вдруг я услышал шаги. Тяжелые, размеренные шаги. Я обернулся. По направлению к нам шел наш командир. В его глазах читалась усталость, но и решимость. Он подошел к нам и остановился. "Что там с нашим переговорщиком?" – спросил он, обращаясь ко мне. Я пожал плечами. "Не знаю, товарищ командир. Связи нет. Может, сбежал, а может, и..." Командир кивнул. "Понятно. Значит, будем брать их силой. Готовьтесь." Я кивнул в ответ. Готовьтесь. Это слово звучало как приговор. Но мы были готовы. Мы всегда были готовы.