Нас любезно оповестили, что, как оказалось, перевод текста Гийома Коллетт уже был ранее совершен Валерией Левчук и опубликован в 30-м выпуске журнала Лаканалия "ZER0" за 2019 год. К сожалению, мы ничего не знали об этом и, в таком случае, необходимо внести поправку о ранее ошибочное утверждение. Перевод уже был представлен на русском языке, а не появился впервые, как мы себе это представляли ранее. Благодарим за указание и впредь будем стараться лучше работать с поиском и проверкой информации!

В свете будущего выхода книги Л. Кьезы «Letter and Event. Lacan, Badiou, and the Future of Psychoanalysis» мы выбрали и перевели три текста, посвящённых локальным исследованиям проблематики формализации в учении Ж. Лакана и А. Бадью — их преемственности и расхождениям. Разумеется, избранные нами тексты не претендуют на сколько-нибудь широкий охват этой темы. Однако, на наш взгляд, они дают точки входа для заполнения концептуальных пробелов в формальных аспектах аппаратов обоих мыслителей. Помимо этого, материалы обладают и самостоятельной дидактической ценностью: они проясняют концепты под тем углом, в каком те обычно не мыслятся в широком хождении среди публики. Скажем кратко и бегло: осмысление того же концепта объекта а зачастую не уходит дальше мистико-телесного и феноменологического понимания — тогда как у Лакана его использование прочно завязано на формально-логических системах и их неудачах. Стоит сказать, что в 2024 году уже выходила глава из ожидаемой книги — и она была любезно переведена журналом «Лаканалия» (ссылка). Однако если смотреть шире на представленность проекта Лоренцо на русском языке, то именно его основные книги — такие, как The Not-Two: Logic and God in Lacan (2016) и God Is Undead: Psychoanalysis for Unbelievers (2025) — представлены либо частично (серия лекций по мотивам Not-Two и глава из неё, «Женщина и число Бога»), либо отсутствуют вовсе (книга 2025 года). Хотя, опять же, благодаря той же «Лаканалии» и другим переводчикам множество его текстов уже переведено — системных статей, которые предваряли бы работы, воплощающие его исследовательский проект, на русском языке, на наш взгляд, не хватает. Нам неизвестно, возьмётся ли кто-то за перевод «Letter and Event» — книга, как уже говорилось, ещё ждёт своего часа. Но, быть может, привлечь немного внимания к её появлению у нас получится. Стоит добавить: мы не являемся профессиональными переводчиками. Ситуативная плотность и герметичность материала не раз вынуждали нас идти на компромиссы за неимением лучшего варианта — либо смиряться с тем, что ошибки неизбежны. Не говоря уже о том, что редакторская работа всегда оставалась для нас самым уязвимым местом. И всё же, хотя тема потенциально может привлечь лишь узкий круг заинтересованных лиц, общая цель, думается, оправдывает средства её достижения. Кратко о текстах: 1. Гийом Коллетт, «Субъект логики: Объект (Лакан с Кантом и Фреге)» Как выясняется, метафора Шрёдингера с неопределённым статусом объекта имеет свой прообраз у Фреге: в примере с «двумя котами на коврике» первый кот поначалу схватывается не как кот, а как чистая форма объекта вообще — кантовский «объект = Х», сополагаемый с фрегевским нулём. Лишь появление второго кота задним числом превращает первого в единицу, а значит, и в кота: число и понятие устанавливаются одновременно и ретроактивно. Отталкиваясь от этого, Коллетт показывает, как та же операция вычитания материальности лежит в основе кантовского трансцендентального субъекта и далее — лакановской логики означающего: нуль-объект Фреге, в прочтении Жак-Алена Миллера, и есть субъект психоанализа, а объект а — тот же нуль, возвращающийся в дискурсе господина уже как объективированный остаток вытесненного S₁. → читать 2. Лоренцо Кьеза, «Гиперструктуралистская необходимость контингентности» (о Жан-Клоде Мильнере) Опираясь на понятие Мильнера «гиперструктурализм», Кьеза показывает, что психоанализ Лакана доводит структурализм до предела, делая конвенциональные («thesei») необходимости — прежде всего язык — полноценным объектом науки, не редуцируя их при этом к природным («phusei»). Ключевой парадокс: субъект, которого структурализм как будто устранял, оказывается необходимым свойством всякой минимальной структуры, включённым в неё внешним образом — как недостающий, замещающий элемент. На этой основе разворачивается лакановское различение automaton (кажущейся случайности внутри означающей цепи) и tyche (абсолютной контингентности Реального, вторгающегося в неё), и показывается, в каком смысле структура для Лакана есть само Реальное, а необходимость этой структуры сама по себе контингентна. → читать 3. Лоренцо Кьеза, «Счёт-за-одно, Собирание-в-одно, Унарная черта, S1» Здесь Кьеза напрямую накладывает аппарат Бадью из «Бытия и события» — счёт-за-одно и «счёт счёта» (собирание-в-одно, состояние ситуации) — на понятия унарной черты и S₁ («господское означающее») из девятого семинара Лакана. Отталкиваясь от лакановского примера первобытного охотника, который сперва отмечает убитых животных зарубками на кости и лишь позже научается считать их числом, Кьеза показывает, как первый счёт производит лишь дифференцированные, но ещё не исчисленные единицы, а второй — задним числом превращает их в число и в субъекта как такового. На этой основе субъект определяется как структурная «ошибка счёта»: изначально он есть −1 (нехватка, пустое место), и лишь через метафору Имени-Отца, второй счёт, считает сам себя как 1, порождая разом сознание и бессознательное. → читать Почему именно в таком порядке. Каждый текст задаёт координаты для следующего. Коллетт открывает подборку, потому что держится на минимальном словаре — Фреге, Кант, пара примеров с котами и деревьями — и показывает сам механизм: как лакановский субъект и объект а вообще получаются из операции счёта, вычитающей материальность. Это тот элементарный ход, без понимания которого дальнейшая формализация воспринимается как произвольный набор символов, а не как содержательная логика. Кьеза о Мильнере берёт этот же ход и разворачивает его не вглубь, а вширь — на уровень философии науки: зачем вообще Лакану это формализующее, «гиперструктуралистское» движение нужно, чем структурная необходимость отличается от природной, и как в этот спор о необходимости и контингентности встраивается Бадью. Этот текст — переходное звено: он называет Бадью и подготавливает почву для прямого наложения его аппарата на Лакана. Третий текст это наложение и осуществляет буквально — берёт понятия из «Бытия и события» и показывает их точное соответствие унарной черте и S₁ у Лакана. То есть движение всей подборки — от элементарной логики счёта, через вопрос о том, зачем такая формализация философски нужна, к прямой стыковке понятийных аппаратов Лакана и Бадью. Это и есть в миниатюре тот самый жест, который, судя по названию, должна совершить сама «Letter and Event»: свести письмо/букву Лакана и событие Бадью в одной оптике. Три переведённых текста — не случайный набор, а черновая карта того пересечения, которое книга Кьезы, по всей видимости, развернёт на полноценном материале.