Теперь — к вопросу, с которым Ира прислала исследование «Менопауза: система помощи глазами женщин, врачей и психологов»: что эти данные означают для биомедтех-рынка? И как вы поняли по предыдущему тексту, я бы начала не с технологий, а с задачи: как помочь женщине разобраться в изменениях своего состояния и получить согласованную помощь, не становясь её единственным координатором. С этой точки зрения интереснее смотреть не на количество функций в приложении, а на то, какую часть пути продукт действительно облегчает: помогает замечать изменения, готовиться к консультации, находить специалистов или поддерживать связь с ними между приёмами. Причём главная задача — координация, а не ещё один трекер или чат-бот. 50,7% участниц, ответивших на вопрос об источниках информации о здоровье, уже используют ИИ. Именно о здоровье в целом, не только о менопаузе. А 65,3% опрошенных врачей говорят, что им помогли бы инструменты междисциплинарного взаимодействия. Поэтому мне интереснее не «дадим женщине ещё одного AI-советчика», а «поможем женщине и врачам видеть одну картину»: историю симптомов, изменения самочувствия, назначения, результаты консультаций. И понимать, какой следующий шаг и кто за него отвечает. В мире продукты для этого периода жизни уже создают с очень разных сторон: — Midi Health — виртуальная клиника для женщин в пери- и менопаузе: подготовленные специалисты, персональный план помощи и дальнейшее наблюдение. Продукт здесь — сопровождение, а не просто запись на видеоприём. — Peppy — Работодатель оплачивает сотрудницам доступ к специалистам по менопаузе через приложение. Сервис заявляет неограниченный конфиденциальный доступ к профильным клиницистам. — Vira Health со Stella — онлайн-клиника и приложение с персональными программами, поддержкой коучей и инструментами работы с симптомами. Помощь, которая продолжается между консультациями. — Mira — Домашний анализатор с отдельным продуктом для перименопаузы: отслеживание ФСГ, ЛГ и мочевых метаболитов эстрогена и прогестерона, оценка динамики и отчёт для специалиста. — Embr Labs — носимый браслет, создающий ощущение охлаждения или тепла на запястье, в том числе для облегчения дискомфорта при приливах. Уже инженерный подход к конкретному симптому, хотя само наличие устройства, конечно, ещё не равно доказанной эффективности. Разные модели, но важен сам поворот: качество жизни женщины в этом возрасте становится самостоятельной задачей для разработки. А у нас за десять сезонов акселератора SechenovTech было всего два проекта на эту тему. Во втором сезоне — спортивно-просветительское приложение для женщин в период менопаузы. Но у команды изменились жизненные планы, и женщины остались без спорта. По крайней мере, без этого приложения. И сейчас, в десятом, — «НеоМена»: цифровая платформа комплексного сопровождения женщин 35–55 лет в период пре- и менопаузы. Команда планирует объединить трекер симптомов, данные носимых устройств, персональные AI-протоколы по сну, стрессу, питанию и активности, маршрутизацию к профильному врачу с подготовкой структурированного отчёта и модерируемое сообщество. Между списком функций и работающей помощью ещё большая дистанция. Мне хочется, чтобы главным результатом стало не количество рекомендаций в приложении, а понятный маршрут и реальная совместная работа с клиницистами. Иначе мы просто добавим женщине ещё один источник советов, которые ей придётся согласовывать самой. Команда очень классная и как раз ищет клиницистов в помощь. Дала контакты наших самых эмпатичных врачей, отправила знакомиться с Центром материнства и детства. Посмотрим, что получится. Держим пальчики. А то годы идут.

Ира Евдокимова прислала исследование «Менопауза: система помощи глазами женщин, врачей и психологов», которое выпустили «Всё иначе» и FemTech Force, с просьбой "подумать, как эти данные можно использовать для биомедтех-рынка". И мой первая мысль, как мне жаль оставаться в этой теме только наблюдателем за технологиями. Хочется, чтобы нас приглашали в такие исследования ещё и как медицинский университет, где можно найти гинекологов, эндокринологов, кардиологов, неврологов, психиатров — и собрать их вокруг задачи, которую женщины очень ясно формулируют: врачам нужно работать вместе. В отчёте есть выразительная пара цифр. 80,4% ответивших женщин считают полезным командный подход. Но среди тех, кто посещал нескольких специалистов, только 8,2% почувствовали совместную работу врачей. А почти половине ответивших не хватало согласованности между врачами. Это результаты добровольного онлайн-опроса, не портрет всех женщин, но разрыв очень наглядный. То есть женщине мало найти хорошего гинеколога. Ей ещё приходится самой соединять заключения, объяснять одному врачу, что сказал другой, и выяснять, складываются ли рекомендации в общий план. Стать координатором собственной медицинской помощи — без медицинского образования. Мне хотелось бы дальше написать: а вот наши врачи в Сеченовском университете, которые занимаются перименопаузой и менопаузой и клинически, и научно. Вот команда. Вот исследования. Вот технологии, которые можно развивать вместе. Начала искать. Нашла образовательные программы по менопаузе, а на сайте клинического центра — направление «Здоровье женщины после 40 лет». То есть тема в университете есть. Но собрать понятную картину — кто конкретно занимается менопаузой, какие специалисты работают вместе, какие исследования ведутся и к кому прийти с технологическим проектом — у меня не получилось. Это не значит, что врачей и разработок нет. Это значит, что мне, человеку внутри университета, непросто найти вход. А как его должна находить женщина, которая плохо спит, тревожится и пока вообще не понимает, что с ней происходит? Вот так неожиданным образом этот отчёт оказался для меня поводом посмотреть на то, как мы организуем помощь и рассказываем о ней. Недостаточно иметь в университете специалистов разных профилей: важно, чтобы они могли работать как команда, а женщина понимала, где эту команду найти и кто поможет связать отдельные консультации в общий план. Хочется, чтобы мы были здесь не только наблюдателями за рынком, но и участниками изменений — особенно когда у медицинского университета для этого есть гораздо более широкая палитра возможностей. В следующем посте обсудим все-таки технологические вопросы: какие решения на рынке есть уже сегодня, какие разрабатываются, и что вообще женщине проживать разные периоды в жизни с бОльшим качеством жизни.

RIP, инновационное здравоохранение: сначала потратим деньги на исследования, потом лишим их экономического смысла / часть 3/3 Частный рынок всех не спасёт К 22 октября в России зарегистрировано 61 медицинское изделие с ИИ. В мартовском срезе «К-Скай» 75% зарегистрированных решений приходилось на анализ медицинских изображений, ещё 15% — на анализ электронных медкарт. Это не доли продаж в ОМС, но вполне ясный профиль отрасли: массовая клиническая диагностика и медицинские данные. Крупные частные сети покупают такие продукты. Но это не означает, что они смогут заместить государственный спрос. Отраслевой обзор прямо указывает: ведущие разработчики преимущественно зарабатывают на госконтрактах и программах ОМС, тогда как небольшим частным клиникам чаще нужны административные и сервисные инструменты. Узкий коммерческий сегмент не обязан окупать продукт, который создавался под масштаб регионального здравоохранения. Регистрация медицинского изделия нужна независимо от формы собственности покупателя. Но затраты на разработку и вывод продукта на рынок должны окупаться ожидаемым объёмом продаж. Если основной рынок становится менее привлекательным, оставшегося частного спроса для части решений может просто не хватить. Причём граница проходит не строго между государственными и частными клиниками: частные организации тоже работают в ОМС. Вопрос не в вывеске учреждения, а в том, кто и по каким правилам оплачивает применение технологии. Первым исчезнет не установленный алгоритм. Исчезнет следующий проект, который не пройдёт инвестиционный комитет. И где GR всей фармы? Не только ассоциаций разработчиков ИИ. Где GR фармкомпаний, которые развивают не только таблетки, но и диагностические, цифровые и сервисные решения вокруг терапии? Это не утверждение, что никто не работает над вопросом. Это вопрос о масштабе публичной отраслевой позиции. У лекарственного обеспечения, медицинских услуг и цифровых продуктов разные механизмы финансирования. Но именно поэтому такую историю нельзя оставлять в категории «проблемы рентгенологов и стартапов». Общий вопрос шире: как в системе оплаты учитывается ценность технологии и какую часть созданного эффекта может сохранить тот, кто оплатил её разработку и внедрение? Для пациента эффект может состоять в более раннем диагнозе. Для системы — в предотвращённой госпитализации. Для врача — в возможности уделить время сложному случаю. Если тарифная логика замечает только «меньше минут — меньше денег», остальные результаты рискуют остаться без экономического признания. Защищать здесь нужно не вечный тариф и не право продавать любую инновацию дорого. Нужны предсказуемые условия возврата инвестиций: оценка полной стоимости, переходный период и понятное разделение доказанной экономии. Можно сэкономить на сегодняшнем исследовании. А можно устроить правила так, что завтрашнюю технологию никто не станет разрабатывать. Второй вариант тоже сокращает расходы. Просто вместе с будущим рынком и мечтами об инновационном здравоохранении.