Про технологии Коллеги, если кто с утра заметил странный пост, который маякнул и исчез, это соадминистратор канала Элина Рыженкова по ошибке не туда отправила. Если кто-то успел удивиться расширению жанра в сторону экономических новостей – нет, мы тут с вами по-прежнему бытийствуем про психотерапию с прицелом на интерперсональный и реляционный психоанализ. 😊 Интересно, что одна из книг, которые я сейчас читаю, как раз про технологии и наши отношения с ними, и о том, как нынешняя цифровая среда входит в нашу жизнь и в терапевтический кабинет (ИИ и не только). Некоторые из вас знают автора, это Алессандра Лемма, известный британский психоаналитик, которая всегда на передовой в разных темах. А книга называется «Психотехнические становления. Психоанализ, идентичность, желание и горевание в эпоху искусственного интеллекта и цифрового опосредования». Она совсем свеженькая, 2026 год. Там очень много разных идей и интересных виньеток. Так, например, в одной из виньеток, ее клиентка обращается к ChatGPT (даже на встречах с Леммой), обсуждает с ИИ свои отношения с терапевтом и приносит его ответы на сессии. Лемма замечает, как сама начинает чувствовать себя недостаточно хорошей рядом с «неутомимым цифровым собеседником», и как постепенно возникает желание с ним соревноваться (то есть технология здесь буквально вплетается в терапевтические отношения). Ниже – развернутая цитата из книги. «Поразительной чертой защитной организации Изобел было компульсивное обращение к цифровым технологиям, а именно к ChatGPT. Изобел рассказывала, что проводит за разговорами с ним по 4–5 часов в день. Бот, объясняла она, был ее «тайным партнером по размышлениям», доступным в любое время суток, чтобы «разобраться» в ее чувствах и отношениях: П.: Это как будто… я ему никогда не надоедаю. Можно задавать самые разные вопросы… он помогает понять, что у меня происходит в голове. Он никогда не дает мне почувствовать, что я мешаю. Можно спрашивать и спрашивать. Ему никогда не скучно. Он всегда на позитиве. А.: …в отличие от того, какой, по вашим ощущениям, бываю с вами я… П.: Меня никто не может долго выносить. В начале нашей работы после подобных диалогов мои попытки подробнее разобраться в тревоге, которую пробуждали наши отношения, предсказуемо заканчивались тем, что Изобел замолкала или смотрела в телефон и рассказывала мне о каком-нибудь посте, показавшемся ей забавным; либо она могла прямо на сеансе задать вопрос ChatGPT. Я часто чувствовала, что мне не удается сохранить между нами никакого живого напряжения: оно быстро рассеивалось, не оставляя следа в том уплощенном пространстве, что открывалось между нами. Но ее боль была ощутима, а утешение, которое давали неутомимые ответы машины, явно было необходимо для ее хрупкого равновесия. Я не сомневалась: открыться моему пониманию было для нее опасно, потому что грозило отвержением с моей стороны, — ведь она была уверена, что я наверняка не смогу «долго [ее] выносить. ChatGPT был “в комнате” вместе с нами. Я стала думать о нем как о фоновом третьем, который незаметно опосредовал нашу связь и низводил меня до того, кто просто дежурит на подхвате, – да еще и не так притягательно нетребователен, как ChatGPT. Снова и снова выставляя ChatGPT лучшим терапевтом, чем я, Изобел превращала его в объект наподобие Сверх-Я, который оценивал мою работу. ChatGPT был сильным соперником. Он мог впечатляюще разбирать некоторые вопросы об отношениях с людьми, которые задавала ему Изобел, — его ответы она потом зачитывала мне. Порой точность его ответов заставляла меня чувствовать себя маленькой, и я была уверена, что через эти диалоги Изобел хотела дать мне почувствовать что-то от ее собственной “недостаточности”. Я замечала и едва уловимое искушение вступить в сговор – ответить на ее интеллектуализацию тем же и соревноваться с ChatGPT. Во внутреннем мире Изобел ChatGPT функционировал как всемогущий внутренний объект: неутомимый, ничего не требующий другой, чье кажущееся мастерство давало ей иллюзию контейнирования без рисков, неотъемлемых от живого человеческого контакта. Он позволял ей также на время отключить гипербдительность по отношению к “другому”. Живая психика другого была опасна. Там, где мое присутствие неизбежно грозило вызвать отголоски прошлых разочарований и ран, бот оставался пустым вместилищем – всегда отзывчивым, никогда не допускающим разрыва». Уход в слияние с ChatGPT особенно отчетливо проявлялся после моментов напряжения в переносе. Когда Изобел казалось, что я ее не понимаю, — например, когда в начале работы я пыталась разобраться в ее чрезмерном обращении к ChatGPT, – она пряталась в убежище своего цифрового собеседника: П.: Я всю ночь спрашивала у ChatGPT, почему вы на прошлой неделе не поняли, что я говорила. Он сказал, что это вы, наверное, не понимаете мой аутизм, что вы думаете, будто все дело в детских травмах, а это не так. В исследованиях все ясно сказано, а их очень много. А.: Но вместо того чтобы поговорить со мной о том, каково было оказаться непонятой мной, — а я чувствую, что это вызывает у вас немалую тревогу, — вы обращаетесь к ChatGPT, который затем выстраивает обвинение против меня. Я вижу, что это придает вам уверенности, и вы можете дать мне понять: то, что я сказала на прошлой неделе, вас очень расстроило и вы почувствовали, что я вас подвела. П.: Мой мозг устроен иначе. Разговорами то, как я устроена, не изменишь, а вы именно в это и верите. Просто спросите ChatGPT!! […] Со временем мы смогли исследовать, как и диагноз, и опора на ChatGPT служили защите, помогая ей справляться с глубокими тревогами о том, что ее «слишком много» или «недостаточно», и с катастрофической фантазией, будто ее потребности могут меня захлестнуть или оттолкнуть: А.: Когда вы все время обращаетесь к ChatGPT, чтобы разобраться в себе, вы остаетесь в безопасности и не рискуете почувствовать, каково это — нуждаться в чем-то от меня, потому что боитесь, что я без всякого предупреждения перестану вас поддерживать — либо потому, что вас для меня «слишком много», либо потому, что вас «недостаточно». П.: Так… меньше риска. Меньше заморочек. Мне не надо видеть, как вы во мне разочаровываетесь из-за того, что меня слишком много… или как вам становится скучно…

ВВП Франции перешёл к системному снижению. Экономика страны неожиданно сократилась в третьем квартале на фоне растущих финансовых и политических проблем. Прогноз рейтинга Франции внепланово пересмотрен Fitch на негативный. @banksta

Это всё потому, что они нас не пустили. Будут гореть в аду.