Жениться, создать семью, принять всех рождающихся детей, сохранить их в этом неустойчивом мире и даже повести вперёд — это, по моему убеждению, самое большое благо, которое дано человеку. То, что, казалось бы, многим это удаётся легко, не может служить возражением, ибо, во–первых, на самом деле удаётся не многим, во–вторых — эти немногие большей частью не "добиваются", а просто это "случается" с ними; правда, оно не то "самое большое" благо, но всё же нечто очень важное и очень почётное (в особенности потому, что здесь нельзя полностью отделить "добиваются" от "случается").
Убийство и сексуальный акт часто завершаются одним и тем же вопросом: что делать с телом? В случае сексуального акта можно просто уйти. Убийство же не допускает подобной вольности. Потому-то оно и связывает людей куда теснее.
Проблема более не в том, чтобы спровоцировать людей на выражение себя, но достичь тех кратких мгновений одиночества и молчания, в которых они смогут найти, что сказать. Подавляющие силы не мешают людям выражать себя, а напротив — заставляют их это делать. Каково же облегчение не быть должным говорить что-либо, иметь право ничего не говорить, поскольку именно в такой момент становится возможным уловить кое-что редкое и становящееся все более редким: что-то, что стоит труда быть высказанным.
Это свойственно человеку — хотеть того, что нам необходимо, и также свойственно человеку — желать того, что для нас не является необходимым. Болезнь в том, когда желают с одинаковой интенсивностью как необходимого, так и желанного, и страдают от несовершенства так, будто бы страдают от отсутствия хлеба. Вред романтизма в этом — хотеть луну так, будто есть способ ее получить.
Родиться женщиной — это ужасная трагедия. Я испытываю всепоглощающее желание путешествовать с бродягами, моряками и солдатами — быть частью происходящего, анонимным слушателем и наблюдателем. Однако все мои мечты отравлены тем фактом, что я девушка, а существо женского пола находится в постоянной опасности физической и сексуальной агрессии. Мой огромный интерес к мужчинам и их жизням часто принимается за желание соблазнить их или за приглашение к близости. И все же, видит Бог, я хочу говорить с каждым так искренне, как только могу. Я хочу иметь возможность спать в открытом поле, отправиться в путешествие на Запад, свободно гулять по ночам.