Телеграм канал «Tatyana Babko_CreativePsychology»

Смысл нельзя придумать. Его можно только найти.
Виктор Франкл проводит важное различие между поиском смысла и попыткой создать его - придумать.

Мы можем стремиться изменить мир, улучшить свою жизнь, добиться безопасности и благополучия. И всё это действительно важно. Можно получить желаемое, обеспечить себе комфорт и при этом продолжать испытывать пустоту, не понимая, ради чего всё это.
Человек способен утратить нечто важное, когда удовлетворение потребностей и материальное благополучие становятся единственным содержанием жизни. И наоборот: даже в самых тяжёлых обстоятельствах он может сохранять способность любить, чувствовать, заботиться о другом и находить то, ради чего стоит жить.

Франкл пишет и об иллюзии смысла, которую человек пытается обрести с помощью веществ. Есть интересное исследования с крысами. Мы кончено люди, но с точки зрения работы центров удовольствия принцип у нас примерно один и тот же: калифорнийские ученые вживили электроды животным в гипоталамус. Всякий раз, когда электрическая цепь замыкалась, животные испытывали половое удовлетворение или ощущение сытости. В конце концов, они сами научились замыкать электрическую цепь и перестали реагировать на реального полового партнера и настоящую пищу.

Люди, которые одурманивают себя ради иллюзорного ощущения постижения смысла, рискуют упустить из виду реальность, истинный смысл и подлинные задачи, которые ставит перед ними жизнь.

И дело не только в веществах. Иллюзия смысла может возникать в бесконечной гонке за достижениями, в стремлении соответствовать чужим ожиданиям, в накоплении впечатлений и вещей, в постоянной потребности испытывать удовольствие. Во всём, что позволяет на время не чувствовать внутреннюю пустоту, но не обязательно помогает понять, о чём она говорит, так и не приближаясь к тому, что действительно имеет для нас значение.

И всё же, пожалуй, самое важное в размышлениях Франкла - мысль о том, что смысл можно обнаружить даже там, где мы не можем изменить обстоятельства. В том числе в неизлечимой болезни, перед лицом смерти, в страданиях, которых невозможно избежать.

Франкл приводит слова Иегуды Бэкона, пережившего Освенцим. В детстве тот думал, что, рассказав миру о пережитом, сможет изменить его. Но мир не хотел слышать и не изменился. И только спустя время он пришёл к пониманию, что смысл его страданий заключался не в том, чтобы изменить других, а в том, чтобы измениться самому.
Возможно, внешние изменения не могут стать единственным ответом на вопрос о смысле. Даже если нам удастся изменить обстоятельства, это ещё не означает, что мы найдём то, ради чего живём.

Это не значит, что страдать необходимо или что страдание само по себе делает человека лучше и помогает обрести смысл. Речь о другом: даже когда жизнь лишает нас привычных опор, возможностей и надежд, она не обязательно утрачивает смысл. Иногда именно в обстоятельствах, которые невозможно изменить, человеку становится необходимо самому измениться, иначе взглянуть на свою жизнь и обнаружить в ней то, чего он прежде не замечал.
Ведь жизнь - это не только благополучие, радость и исполнение желаний. Это ещё и потери, ограничения, боль, столкновение с тем, что нам неподвластно.

И можем ли мы прожить жизнь, избежав всего этого? Можем ли мы найти смысл в той части жизни, которую не выбирали? Выбирать свой смысл, находясь там где не выбирали быть? Ради чего мы продолжаем жить, когда жизнь перестаёт быть такой, какой нам хотелось бы её видеть?

Возможно, смысл не всегда ощущается как счастье или удовлетворение. Иногда он обнаруживается в том, что требует от нас усилия, мужества, отказа от привычного. В искреннем отклике на то, что предлагает жизнь - выборе.
И тогда вопрос уже не только в том, как сделать свою жизнь более комфортной, приятной или успешной.

Что же необходимо, чтобы не просто жить, а чувствовать, что моя жизнь имеет смысл?

Есть требования к себе, постоянное недовольство собой и своей жизнью. Нередко такие состояния внутри сопровождаются чувством стыда и вины. И есть страх отказаться от бесконечной гонки за идеальной картинкой себя и своей жизни, от того самого социально одобряемого успешного успеха.

Два полюса, которые могут жить внутри нас в нескончаемом конфликте: хочу перестать быть белкой в колесе и наконец начать жить и не хочу переставать быть белкой, ведь остановка кажется равносильной смерти.
Кажется, что именно эта гонка позволяет чувствовать себя живым. Но при этом есть и ощущение пустоты внутри, чувство, что я что-то теряю, что-то не впускаю в свою жизнь. Что в этом бесконечном достигаторстве теряется сам смысл жизни.

Да, остановка будет означать смерть. Но смерть именно этих убеждений, привычных способов жить и справляться с собой и окружающим миром. Убеждения, что я чего-то стою только когда добиваюсь успеха, что я заметен и признан только через достижения именно определенных социальных галочек.
Такая форма жизни создаёт ощущение, что я живу, но не даёт самого чувства наполненности, осмысленности собственной жизни.
Признание несостоятельности этого способа жить, его постепенное отпускание могут сопровождаться грустью и болью осознания.

А что после этого?

После начинается, возможно, самое сложное: вылупление в мир той части себя, которой раньше не было места. Знакомство с тем собой, у которого могут быть другие желания, потребности и представления о том, ради чего жить.
И нахождение, постепенное прорастание смысла собственной жизни — не раз и навсегда, а на данном этапе, в соответствии с тем, что сейчас действительно важно.

Наше бесконечное саморазвитие, требования к себе, постоянный фокус внимание на быть лучше - может быть формой защиты от самого себя, избеганием.
Работать над собой, это хорошо. Разбираться в своих чувствах, менять привычки, изучать психологию, искать новые методы, становиться осознаннее.
Но иногда за всем этим скрывается не столько желание узнать себя, сколько невозможность просто быть собой.

Нам всё время нужно что-то в себе исправлять, развивать, прорабатывать. Стать увереннее, спокойнее, успешнее, богаче, избавиться от очередной реакции. Как будто настоящая жизнь начнётся тогда, когда мы наконец станем достаточно успешными, правильными, хорошими, здоровыми.
И мы можем годами заниматься собой, но так и не приблизиться к себе настоящим.
Потому что постоянное самосовершенствование иногда становится способом не встречаться с тем, что трудно принять: своей уязвимостью, злостью, завистью, растерянностью, неудовлетворённостью, разочарованием, слабостью, болью, или с вопросом, на который не хочется отвечать: а чего я на самом деле хочу, если мне больше не нужно никому ничего доказывать? Или кто я без своей профессии или роли на работе/семье?

В какой-то момент даже психология может превратиться в защиту. Мы научаемся объяснять свои реакции, находить причины происходящего, анализировать отношения, но при этом продолжаем жить по привычным сценариям. Мы многое понимаем о себе, но не обязательно чувствуем себя и живём так, как нам действительно хочется.

И дело не в том, что саморазвитие не нужно. Важно, из как внутри мы к нему обращаемся: из интереса к себе или из ощущения, что со мной что-то не так и меня нужно исправить/улучшить?
Из желания исследовать свою жизнь — или из страха остановиться и встретиться с собой без привычных задач и достижений?

Возможно следующий шаг в работе над собой не стать лучше, а перестать относиться к себе как к проекту, который никогда не бывает завершён.
И попробовать узнать себя не только через то, что хочется изменить, но и через то, что уже есть: свои желания, чувства, противоречия, ограничения и живые импульсы.
Возможно, именно с этого и начинается движение к себе: не к идеальной версии себя, а к той, которой не нужно постоянно доказывать право быть.

Написанное не про обесценивание саморазвития или его очернение, а про те нюансы, которые подсвечивают отличия внешне одинаковых действий, которые могут иметь совершенно разный внутренний смысл.

Стараться стать счастливым не то же самое, что решиться жить.
Счастье не как результат усилий, а полнота участия в собственной жизни. Мы можем не получить желаемого, не встретить взаимности, не прийти туда, куда собирались. Но между «я стараюсь всё устроить так, чтобы мне было хорошо» и «я решаюсь жить, даже не зная, что из этого получится» есть принципиальная разница.

Мы можем очень много стараться, работать над собой, строить планы, выбирать правильные решения, пытаться всё предусмотреть. Но усилия сами по себе не гарантируют счастья. Можно годами двигаться к цели, которая в итоге не принесёт того, чего мы ожидали. Можно так стараться избежать боли, что вместе с ней начать избегать и самой жизни.
А жить полной жизнью, это не обязательно быть счастливым. Это быть в контакте с тем, что происходит, позволять себе хотеть, пробовать, ошибаться, рисковать, встречаться с неизвестностью. Не ждать гарантий, что всё получится, а иногда просто сделать шаг. Не ждать, пока исчезнет страх, появится уверенность или кто-то даст нам гарантии. А идти и спрашивать, когда хочется знать ответ.
Признаваться в своих чувствах, даже когда не знаем, что услышим в ответ. Рисковать быть отвергнутым, ошибиться, передумать, начать заново.
Не потому, что это обязательно сделает нас счастливыми. А потому, что в этом есть сама жизнь — непредсказуемая, неоднозначная, не всегда удобная, но наша.

Мы не знаем, что ждёт нас впереди. Не можем предусмотреть все потери и разочарования, как не можем гарантировать себе счастье.
Но мы можем выбирать, насколько готовы встречаться с жизнью, пока она происходит.

И, возможно, если мы будем продолжать двигаться вперёд, не только стараясь получить от жизни желаемое, но и позволяя себе по-настоящему в ней участвовать, однажды настанет тот самый день.
Не обязательно день, когда мы наконец станем счастливыми навсегда.
А день, когда мы обнаружим, что уже живём.

«У меня нет всего, что я люблю. Но я люблю всё, что у меня есть», — Л. Н. Толстой.

(На изображении картина южнокорейского художника Хван Сонтхэ «В доме моем светло»)

Когда изменения оказываются сложнее, чем мы ожидали
Мы можем долго жить в привычных сценариях, страдать от них, понимать, что они нам не подходят, и всё равно к ним возвращаться. Потому что привычное — это то «хорошее» и знакомое, но только для кого-то периода жизни.
В разных фазах жизни что-то из этого привычного перестает приводить нас к той жизни, промежуточному результату, к которому стремимся.

Когда же мы стремясь к той жизни, которую себе желаем начинаем что-то менять, начинают уходить и привычные способы получать что-то важное для себя: внимание, чувство нужности, возможность не брать на себя ответственность, знакомое возбуждение или даже определённое удовольствие.
Иногда мы держимся не только за то, что причиняет нам страдание, но и за то, что в этом есть для нас ценного.
И когда осознание того, что изменение это не просто 2D картинна, а целостная система, как 5D. Не просто отрубил одну часть себя или своей жизни и всё теперь хорошо, живу по-прежнему, но без этого, а отрубив что-то одно это точно скажется на всем остальном.
И тогда мы встаем не просто перед сложным выбором, но и перед принятием тех действий, которые возможно до этого никогда не решались совершать. Это про действия и решения, где мы живем без привычных реакций, отношений и способов справляться с собой и миром. А это как сдвигать тектонические плиты.
Поэтому нам сложно в таких моментах жизни, мы можем отказаться от таких изменений и возвращается к знакомому образу жизни. Не обязательно потому, что не хотим меняться. Возможно, пока нам трудно расстаться с тем, что, помимо «плохого», давало нам что-то важное.

Ведь порой мы остаемся в своих привычных трудностях потому, что мы по привычке думаем, что по-другому не получится, не сможем, не справимся. Но даже, когда мы остаемся в привычном, то и всё эти «не получается, не то, не так» никуда не уходят, просто в привычном есть и то, что представляет для нас якобы «опору» - это образ, представление, сценарий, за который мы «прячемся», думая, что так сохраняем себя и свою жизнь. Что же мы сохраняем?

Мы отпускаем боль не тогда, когда понимаем её причины, а когда можем выдержать и прожить ее.
Можно многое знать о себе, понимать, почему нам больно, как прошлый опыт влияет на нашу жизнь. Но от этого чувства не проходят и не всегда становятся слабее.

Потому что понять, что с нами произошло, — не то же самое, что прожить это.

Иногда мы не можем полностью прожить переживание не потому, что не понимаем или не хотим с ним встретиться, а потому, что тело словно не пропускает его через себя. А когда переживание оказывается слишком сильным, нам может не хватить вовсе не знаний и понимания, а кого-то рядом, кто не испугается почувствовать эту боль - и это создает пространство для возможности проявить ее самому себе, чтобы соприкоснуться с ней. Мы учимся прикрывать боль, защищать это место внутри себя в отношениях с другими, сдерживать слёзы, подавлять злость, не замечать собственных чувств и просто идти дальше.

Если тело привычно фиксируется в напряжении, естественная волна телесного отклика может прерываться, и переживание не получает возможности развернуться и завершиться.

Чтобы отпустить боль, нужно сначала получить возможность побыть с ней. Не заставлять почувствовать себя «хорошо» , не пытаться поскорее избавиться от нее, а пропустить через себя.

Для проживания такого рода важна возможность оставаться в контакте с собой здесь и сейчас и другим человеком.
Постепенно появляется опыт: я могу чувствовать боль и при этом оставаться в настоящем. Могу плакать, злиться, горевать, соприкасаться с трудными воспоминаниями и не оставаться с этим один на один. Не теряться в переживаниях, не путаться, где я в настоящем, где я из прошлого. Боль из прошлого мы проживаем будучи собой здесь и сейчас, а не становясь снова тем собой, который застрял внутри ситуации и процессов, которые оказались «слишком».

Это то, что важно в терапии, когда создаваемые двумя сторонами пространство и контакт помогают случиться тому, что необходимо.