За это время привыкаешь почти ко всему: к ночным сменам, к тишине, к чужому горю за закрытыми дверями.
Я не пугливая. Коллеги даже шутили:
— Вера Николаевна и мёртвого разговорит.
В ту ночь я осталась одна. Молодого санитара отпустила: жена рожала.
Привезли женщину лет 40. Сердце остановилось дома, врачи всё оформили. Обычный случай. Я подписала бумаги, закатила каталку в камеру и пошла пить чай.
Через 40 минут услышала стук. Не скрип. Стук. Изнутри. Я сначала подумала на крыс. Потом снова раздалось: тук… тук-тук… С нижнего яруса.
Руки у меня впервые за много лет стали ватными. Я выдвинула каталку, расстегнула мешок и наклонилась к женщине. Губы синие. Лицо восковое.
Но под пальцами на шее был пульс. Слабый. Редкий. Живой.
Я так закричала, что потом охранник сказал: у него кофе из стакана выпрыгнул. Женщину увезли в реанимацию.
А через три дня я пришла к ней в палату. Она посмотрела на меня и тихо сказала:
— Я видела вашу дочь, Вера Николаевна. Лену...👇
🙈 На третий день отпуска я понял: море в Сочи есть, но смотреть на него мне не дают.
Напротив моего лежака каждое утро появлялась женщина в соломенной шляпе. Полотенце — ровно, книга — рядом, кофе — в стаканчике. И верх купальника — отдельно от хозяйки.
Первые два дня я делал вид, что взрослый культурный человек. На третий не выдержал.
— Простите, а вы не могли бы… надеть верх купальника?
Она даже книгу не закрыла.
— Мужчина, вам без майки можно?
— Я мужчина.
— Поздравляю. Я женщина. У нас тоже жара.
— Но я приехал смотреть на море.
— Так смотрите.
— Я стараюсь, но глаза всё время смотрят на вас.
Она медленно сняла очки.
— Не мои проблемы.
Вечером я долго думал. Умом понимал: проиграл. Сердцем — не согласился.
Наутро пришёл на пляж раньше всех. Расстелил полотенце, снял футболку, шорты, плавки… и остался в одной белой кепке. Женщина появилась через 10 минут.
— Вы с ума сошли?
— Нет, — сказал я. — У меня тоже пляжная свобода. — А вы просто не смотрите, — напомнил я.