😴 Браслет фиксирует движения, а не мысли в три часа ночи. Поэтому он мог записать неподвижное лежание как сон, хотя человек уже мысленно пережил несколько рабочих недель. Авторы допускают, что люди с более высоким нейротизмом могут хуже вспоминать сон или оценивать его мрачнее. Беспокойство перед сном тоже способно сделать засыпание субъективно долгим. Но это объяснения, а не установленные причины: исследователи не проверяли напрямую ни ошибки памяти, ни предвзятость ответов. Есть важная деталь: участников спрашивали о целом месяце, тогда как браслет наблюдал лишь пять ночей. Такое сравнение похоже на спор месячного дневника с короткой записью с камеры — каждый вроде бы про сон, но периоды разные. Люди также могли менять привычки, зная, что их мониторируют. И выборка не универсальна: 134 студента одного частного университета, средний возраст 19 лет, большинство — женщины; людей с диагностированными нарушениями сна не было. Поэтому результат нельзя автоматически переносить на всех взрослых. Итог без магии: самоощущение сна и оценка устройства — не одно и то же. Иногда человек действительно спит меньше, а иногда ночь просто кажется длиннее, чем она была. Исследование Дерика М. ДеКэмпа и Элизабет Дж. Пантеско опубликовано в журнале Personality and Individual Differences. Психология / Научные исследования

👻 Рационализм не всегда выметает сверхъестественное из головы. Американский опрос показал: люди, предпочитающие науку религиозным догмам, могут чаще верить в магию и бытовые суеверия. Но этот эффект заметен прежде всего среди тех, кто сохраняет связь с религией — верит в Бога, относит себя к конфессии или ходит в церковь. У строгих неверующих и тех, кто не посещает службы, связь почти исчезает. Исследователи проанализировали Baylor Religion Survey 2025 года: 1812 взрослых жителей США. Они сопоставили секулярный рационализм — опору на науку и человеческий опыт — с верой в традиционные чудеса, магию и повседневные суеверия. В магическую категорию вошли призраки, проклятия, гадание, общение с умершими и духи предметов; в суеверную — защитные ритуалы, страх сглаза и тревога из-за дома, где произошло убийство. Чем выше рационализм, тем слабее вера в традиционные чудеса, но сильнее связь с магией и суевериями. Получается, потустороннее не обязательно уходит — иногда оно просто покидает церковный зал и заводит личный кабинет. Авторы называют подходящую для этого смесь «ограниченной близостью»: человек допускает сверхъестественное, но не связан настолько строгими догмами, чтобы отвергать альтернативные идеи. 📊 Учёные учли возраст, пол, образование и доход. Доход слабо связан с меньшей верой в магию, а образование значимой связи не показало. Исследование провёл Пол Фроуз из Университета Бейлора вместе с Исайей Кингом и Жуйцянь Ли; работа опубликована в журнале Social Forces под названием «Магия секуляризации». Есть и важное «но»: данные опроса показывают совпадение взглядов, а не доказывают, что рационализм заставляет человека верить в призраков. Кроме того, под словом «магия» объединили разные явления — от охоты за привидениями до гадания и сверхъестественного целительства. Следующий возможный объект изучения — соцсети, где духовные предприниматели и авторы о wellness соединяют научные слова с древними магическими идеями. Наука пока не...

Как художник-модернист превратил голубей в соавторов, а психологи увидели в их клювах не мистику, а закономерность поведения. В 1940-х годах американский художник Беррес Фредерик Скиннер задумал необычное оружие: планирующую бомбу, которой голуби помогали бы управлять. Идея звучит как шутка, но проект «Голубь» действительно получил финансирование военных. Скиннер помещал птиц перед экраном с изображением цели и обучал клевать её контур. Клюв давал сигнал системе наведения — голубиная команда управления, только без гарнитуры и зарплаты. Птиц обучали постепенно: сначала подкрепляли клевок по заметной точке, затем по движущемуся изображению. Это был пример оперантного научения: действие, за которым следует награда, повторяется чаще. Наградой служило зерно, а не патриотический паёк. Внутри устройства планировали разместить трёх голубей. Каждый следил бы за изображением цели; если все трое клевали в одну сторону, механизм корректировал курс. Такой «голубиный консенсус» должен был компенсировать ошибки отдельной птицы. Скиннер даже демонстрировал, что обученные голуби способны уверенно отслеживать изображения. Но военные предпочли электронику, а проект закрыли в 1944 году. Позднее его ненадолго возобновили, однако до боевого применения дело не дошло. Не потому, что голуби подвели: технология просто перестала казаться практичной на фоне быстро развивавшихся систем наведения. История часто пересказывается как доказательство, будто Скиннер всерьёз собирался отправить стаю на фронт. Точнее сказать: он предложил и исследовал техническую систему, где обученные птицы выполняли роль датчиков. Голуби не летели с бомбами в бой — их предполагалось запереть внутри планирующего устройства. Так что знаменитый психолог однажды почти устроил птицам карьеру в оборонной промышленности. Проект не взлетел, зато наглядно показал, насколько тонко можно формировать поведение — и что даже самый дисциплинированный голубь не заменит хорошую электронику.