О чем говорят наши сны Вот и настал пятый сезон клуба "юнгианцы". 12 лекций, 3 месяца о сновидениях и их толковании. Начинаем сезон - 29 октября. Вильгельм Хаммерсхей. Интерьер на Страндгаге Почему нам годами снится один и тот же дом? Зачем во сне возвращаются люди, с которыми мы давно расстались? Как понимать преследование, падение, неожиданную встречу или появление незнакомого человека, который кажется удивительно близким? Некоторые сновидения исчезают сразу после пробуждения. Другие остаются с нами на десятилетия, вызывают тревогу, утешают, ставят вопросы и меняют наше отношение к происходящему. Пятый сезон клуба «Юнгианцы» мы полностью посвятим сновидениям. Рассмотрим, как они возникают, какое место занимали в культуре, как с ними работают психоаналитики и юнгианские аналитики. Будем разбирать конкретные сны и постепенно осваивать способы внимательного исследования собственной ночной жизни. БЛОК I. КАК ВОЗНИКАЕТ СНОВИДЕНИЕ И КАК ЧЕЛОВЕК УЧИЛСЯ ЕГО ПОНИМАТЬ Рисунок нейронов 1 лекция. Спящий мозг: физиология сна и возникновение сновидений Что происходит с мозгом и телом, пока мы спим? Разберем устройство сна, его циклы, быстрый и медленный сон, особенности сновидений в разных стадиях. Обсудим, почему во сне меняются восприятие времени, логика событий и ощущение реальности. Рассмотрим современные гипотезы о связи сновидений с памятью, эмоциями и переработкой опыта, различая установленные факты и исследовательские предположения. 2 лекция. На границе сна и бодрствования: необычные переживания и память о снах Почему мы помним одни сны и забываем другие? Что происходит при ложном пробуждении, сонном параличе и осознанном сновидении? Рассмотрим образы, возникающие при засыпании и пробуждении, влияние стресса, недосыпания и лекарственных препаратов на сновидческий опыт. Поговорим о различии между осознанием себя во сне и управлением его содержанием. Начнем вести дневник сновидений, сохраняя особенности образов, чувств и самого пробуждения. 3 лекция. От храмов Асклепия к кабинету аналитика: история толкования сновидений Как сон становился посланием божества, философской проблемой и источником знания о человеке? Обратимся к Платону и Аристотелю, толкованиям Артемидора, классификации снов Макробия и практике храмового сна в культе Асклепия. Отдельное внимание уделим поздней античности: связи сновидений с воображением, телом, исцелением и религиозным опытом. Проследим, как эти представления преобразовывались в европейской культуре и подготовили пространство для психологического изучения снов. БЛОК II. СНОВИДЕНИЕ В ПСИХОАНАЛИЗЕ 4. Зигмунд Фрейд и «Толкование сновидений»: желание, конфликт и работа сна Посвятим отдельную встречу книге, которая стала одним из оснований психоанализа. Разберем явное содержание сновидения и скрытые мысли, дневные остатки, исполнение желания, цензуру, сгущение, смещение и вторичную обработку. На примере сна об инъекции Ирме проследим, как Фрейд переходит от рассказа о сне к сети воспоминаний, чувств и конфликтов. Обсудим возможности его метода и вопросы, которые возникают при таком прочтении. 5. Как психоаналитик работает со сновидением: от свободных ассоциаций к эмоциональному опыту Как исследовать отдельный образ, странную деталь, забытый фрагмент или чувство, которое осталось после сна? Продолжим изучение классического метода: свободные ассоциации, сопротивление, множественность смыслов и связь с историей человека. Затем рассмотрим развитие психоаналитического понимания сновидений, уделив внимание идеям Биона и Огдена о способности психики перерабатывать эмоциональный опыт. Как меняется работа, когда важным становится сам процесс сновидения? БЛОК III. ЮНГИАНСКОЕ ИСКУССТВО ПОНИМАНИЯ СНОВ 6. Карл Густав Юнг: сновидение как выражение состояния психики Рассмотрим юнгианское понимание сновидения, его компенсаторную и проспективную функции. Как сон соотносится с сознательной позицией человека? Какие переживания, противоречия и возможности он позволяет заметить? Разберем объективный и субъективный уровни толкования: когда образ связан с реальными отношениями, а когда позволяет исследовать собственную внутреннюю жизнь. Обсудим, как проверять интерпретацию через контекст и отклик сновидца. 7. Драматургия сновидения: место действия, персонажи, конфликт и развязка Научимся рассматривать сновидение как целостное событие. Где оно начинается? Кто в нем действует? Какую позицию занимает сновидческое Я? Что вызывает напряжение и чем заканчивается происходящее? Будем исследовать движение сюжета, изменения чувств, действия и бездействие героя. На конкретных примерах увидим, как последовательность событий помогает уточнять смысл отдельных образов и замечать привычные способы отношения к миру. 8. Язык символов: личные ассоциации, амплификация и культурный контекст Как работать с домом, водой, животным, дорогой, ребенком или умершим человеком во сне? Разберем различие между знаком и символом, роль личных ассоциаций и способы удерживать внимание на самом образе. Освоим принципы амплификации: обращение к мифам, сказкам, религии и искусству. Будем учиться расширять понимание символа, сохраняя связь с чувствами, биографией и актуальной ситуацией сновидца. 9. Личные и архетипические сны: когда частная история приобретает мифологический масштаб Почему некоторые сновидения переживаются как особенно значительные и запоминаются на всю жизнь? Рассмотрим юнгианское понятие больших снов, нуминозное переживание, образы Тени, Матери, Ребенка, Трикстера и Самости. Будем исследовать личный и архетипический уровни одного сновидения, мотивы инициации, смерти и возрождения. Обсудим, что позволяет предполагать архетипическое измерение образа и как соотносить его с конкретной жизнью человека. БЛОК IV. СЛОЖНЫЕ СНОВИДЕНИЯ, АНАЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ И ПСИХИЧЕСКИЕ ИЗМЕНЕНИЯ Генри Фюсли. Кошмар 10. Кошмары и повторяющиеся сны: тревога, травматический опыт и утрата Преследование, беспомощность, катастрофа, невозможность закричать или спасти кого-то. Как исследовать сновидения, к которым трудно возвращаться? Рассмотрим повторяющиеся и посттравматические сны, сновидения в переживании горя, образы болезни и телесной уязвимости. На клинических примерах обсудим значение интенсивности чувств, способность выдерживать образ и выбирать темп работы. Уточним пределы выводов о психическом состоянии по содержанию сна. 11. Сновидения в пространстве переноса и контрпереноса Что происходит, когда пациенту снится аналитик, а аналитику снится пациент? Рассмотрим, как во сне появляются доверие, зависимость, любовь, агрессия, страх вторжения и оставления. Обсудим первые сны в анализе, сновидения перед перерывами и завершением работы, образы кабинета и самого аналитика. Исследуем возможности и ограничения понимания сновидения через аналитические отношения, включая роль личных реакций специалиста. 12. Серии сновидений и индивидуация: как увидеть движение внутренней жизни В заключительной встрече перейдем от отдельного сна к последовательности сновидений. Проследим, как меняются знакомые места, отношения с персонажами, действия сновидческого Я и повторяющиеся конфликты. Обратимся к юнговской работе с сериями снов в «Психологии и алхимии» и образам психической трансформации. Обсудим сны, переживаемые как указание, предупреждение или предчувствие, и различие между психологической перспективой и буквальным предсказанием. Завершим сезон последовательным разбором серии сновидений. Что даст этот сезон У вас появится последовательный способ приближаться к сновидению: сохранять его, замечать чувства и детали, исследовать ассоциации, учитывать жизненный контекст и формулировать предположения о смысле. Вы познакомитесь с различными подходами к толкованию и сможете лучше понимать, какие вопросы каждый из них помогает поставить. Постепенно отдельные ночные образы начнут складываться в более связную картину вашей внутренней жизни. Сезон адресован психологам и всем, кто интересуется глубинной психологией. Необходимые понятия будем объяснять по ходу лекций, а теорию сопровождать разборами сновидений. По подписке доступны и предыдущие 4 сезона! вступить в клуб

Поговорим про пустоту Пустота обычно переживается как особое психическое состояние. Иногда как мертвенность, иногда как бездна, иногда как утрата смысла, иногда как исчезновение себя, иногда как невозможность что-либо чувствовать. То есть речь идет не о нейтральном ничто, а о состоянии, в котором субъект сталкивается с пределом своей внутренней связности. «Меланхолия» (также известная как «Пустота души» или «Пустота, которая остается после горя») создана румынским скульптором Альбертом Дьёрдем в 2012 С психоаналитической точки зрения пустота может описывать несколько разных, хотя и пересекающихся состояний. Во-первых, это может быть опыт раннего дефицита. Не просто фрустрации, а именно нехватки первичного эмоционального наполнения, контейнирования, присутствия объекта. Тогда человек не столько тоскует по утраченному объекту, сколько сталкивается с внутренним местом, которое никогда не было по-настоящему населено живой связью. В таком случае пустота переживается как холод, бессмысленность, отсутствие желаний, отсутствие внутренней опоры, невозможность почувствовать себя живым. Это не конфликт, а дефицит. Во-вторых, пустота может быть следствием мощной защиты. Иногда психика так радикально отщепляет боль, зависимость, гнев, стыд, любовь, зависть, тоску, что на месте аффекта остается как будто пустое пространство. Человек говорит: у меня ничего нет, я ничего не чувствую, внутри пусто. Но клинически мы понимаем, что пустота здесь не отсутствие содержания, а результат массивной дезаффективации. То есть чувство есть, но к нему нет доступа. Пустота тогда оказывается крышкой над невыносимым. В-третьих, пустота может быть депрессивной. Тогда это уже не просто отсутствие наполнения, а переживание внутреннего мира как опустошенного после утраты. Как будто все ценные внутренние объекты ушли, разрушились или обесценились. Здесь пустота часто сопровождается бессмысленностью, самоуничижением, ощущением что жизнь выжжена, что не к чему тянуться. Это уже ближе к состояниям потери, траура, внутренней обедненности. Пустота тоже не сводится к одному смыслу. Иногда это негативный образ ничто, распада, бездны, неприсутствия формы. Но иногда пустота возникает как пространство между старыми и новыми формами. То есть как состояние, в котором прежние символы, роли, идентичности, защиты уже разрушены, а новые еще не сложились. Для эго это мучительно, потому что эго не выносит бесформенности. Оно предпочитает даже страдание пустоте, потому что пустота ставит его перед опытом не-определенности. Но в аналитическом процессе такая пустота может быть и переходной зоной. Не в том романтическом смысле, что всякая пустота спасительна, а в том, что иногда психика должна пройти через фазу обезвоживания старых смыслов. Однако в работе с пациентом очень важно не спешить символизировать пустоту как плодотворное ничто. Для человека она чаще всего переживается как угроза исчезновения. Поэтому первый вопрос аналитика не что это значит архетипически, а как именно эта пустота переживается. Она холодная или затягивающая. Она мертвая или бескрайняя. Она пугает или успокаивает. В ней нет чувств или в ней слишком много неоформленного ужаса. Чувствует ли человек, что исчезает сам, или что исчезли объекты, или что исчез смысл. Это разные клинические конфигурации. Что человек описывает в себе через образ пустоты. Он может описывать отсутствие внутреннего объекта. То есть глубинное переживание, что внутри никто не отвечает, никто не удерживает, никто не оживляет. Он может описывать разрыв с собственным аффектом. Тогда пустота это не отсутствие чувств, а невозможность их пережить и связать. Он может описывать крушение нарциссической подпорки. Пока человек был занят достижениями, ролями, отношениями, идеалами, пустота не ощущалась. Когда внешняя подпорка исчезает, проявляется внутреннее ничто. Он может описывать состояние после психической катастрофы, когда внутренний мир обескровлен и еще не может производить символы. Он может описывать экзистенциальную безосновность. Не в философском смысле, а в очень живом: я не знаю, кто я, зачем я, что во мне живо. Не надо сразу толковать пустоту как знак вытесненного содержания. Иногда это верно, но иногда это преждевременно. Сначала пустоту надо дифференцировать. Аналитик помогает сделать ее менее тотальной, менее магматической. Нужно помогать пациенту различать оттенки этого состояния. Где именно пусто. Когда особенно пусто. После чего это приходит. Чем пустота отличается от одиночества, грусти, скуки, бессилия, усталости, оцепенения. Часто сама эта работа уже является началом символизации. Важнейшая задача аналитика здесь выдерживать пустоту, не заполняя ее слишком быстро собой, интерпретациями, советами, утешением. Потому что одна из глубинных драм таких пациентов состоит в том, что пустота непереносима, и все вокруг спешат ее чем-то закрыть. Но если аналитик тоже начинает срочно наполнять ее смыслом, он не встречается с ее реальностью. Иногда аналитическая работа начинается именно там, где пустота впервые может быть разделена, не будучи немедленно устраненной.При этом нельзя путать выдерживание с пассивностью. Если пустота сопряжена с выраженной дезорганизацией, саморазрушением, депрессивным провалом, утратой повседневного функционирования, аналитик должен быть более опорным, более структурирующим. Не только интерпретировать, но и собирать рамку, ритм, предсказуемость, минимальную связность. Какая интерпретация может быть дана. Если это дефицитарная пустота, интерпретация может звучать так: Похоже, здесь речь не только о том, что что-то потеряно сейчас. Скорее вы соприкасаетесь с очень давним внутренним местом, которое как будто никогда не было по-настоящему наполнено живой связью. Поэтому это переживается не просто как грусть, а как пустота. Если это защитная пустота: Мне приходит в голову, что пустота может быть не отсутствием чувств, а тем состоянием, которое возникает, когда чувства слишком опасны. Как будто внутри все выключается, чтобы не сталкиваться с чем-то невыносимым. Если это депрессивная пустота: Возможно, эта пустота связана с переживанием внутренней утраты. Как будто что-то ценное внутри оказалось разрушено или ушло, и сейчас мир ощущается опустошенным. Если это понятая переходная пустота: Можно думать, что психика сейчас находится в промежутке, где старые формы уже не живы, а новые еще не родились. Для эго это очень мучительно и переживается как ничто, как отсутствие почвы. И, вероятно, нам важно не спешить спасать вас от этого переживания готовыми смыслами, а сначала понять, что именно в вашей внутренней жизни стало пустым. Очень важно, что пустота часто разыгрывается и в переносе. Пациент может приносить в анализ ощущение, что здесь ничего не происходит, что аналитик пустой, работа пустая, слова пустые, сам он ничего не чувствует. Это может быть не просто оценкой процесса, а способом сообщить о своем внутреннем мире. Тогда аналитик должен слышать не только содержание жалобы, но и ее форму. Иногда пациент впервые показывает свою пустоту именно тем, что заражает ею аналитическое поле. Вопрос не в том, что означает пустота вообще, а в том, является ли она у этого конкретного человека следом ранней нехватки, защитой от аффекта, формой депрессивного обеднения, нарциссическим провалом или переходным пространством между психическими формами. От этого зависит и тон интерпретации, и темп работы.

Друзья, хочу рассказать о проекте, которому скоро уже будет год! 9 ноября была проведена первая лекция в закрытом клубе аналитической психологии «юнгианцы». И вот уже четвертый сезон клуба подходит к концу. Позади 47 лекций по аналитической психологии. Для меня за этой цифрой стоят месяцы подготовки, чтения и размышлений, а еще наши встречи, ваши вопросы и обсуждения, которые помогают глубже раскрывать каждую тему. Завтра на завершающей лекции сезона будем говорить об арт-методах в аналитическом процессе: рисунке, мандале, лепке, метафорических картах. Отдельно подробно рассмотрим юнгианскую песочную терапию: как создается композиция, какую роль играет аналитик и как можно осмыслять возникающие образы. А впереди пятый сезон: 12 лекций, полностью посвященных сновидениям. Мы пройдем путь от биологических аспектов сна к психологическим и символическим, разберем подходы к толкованию и практику работы со сновидениями. Будем учиться замечать связи между образами сна, жизненной ситуацией человека и движением его внутреннего мира. Вообще, «юнгианцы» для меня важный проект. Мне хочется, чтобы здесь можно было встречаться с аналитической психологией, задавать вопросы, сомневаться и постепенно находить собственное понимание. Без необходимости сразу во всем разобраться или прийти к единственно правильной мысли. В клубе можно двигаться в своем темпе. Возвращаться к любой лекции, пересматривать записи, перечитывать тексты. Иногда знакомая тема раскрывается иначе спустя несколько месяцев, когда появляется новый опыт или вопрос, которого прежде не было. Спасибо каждому, кто участвует и участвовал в клубе. За вашу отзывчивость, внимание, вопросы и готовность размышлять. Благодаря вам это пространство живет, а изучение аналитической психологии становится общим процессом, в котором есть место разным взглядам и личным открытиям. Если вы читаете этот канал, расскажите о своем опыте в клубе. Впереди еще много тем, встреч и возможностей углубить наше понимание психики. Я рада продолжать этот путь вместе с вами 🤩 🤩 Бот клуба