Эти знаки я писала, не задумываясь. Рука ставила их туда, где им явно было место: не замысел, не решение — просто так должно быть здесь. Потом я заметила, что одни и те же формы возвращаются из работы в работу, будто у них своя воля.
Тогда я собрала их вместе и стала разбирать: что это за форма, откуда она родом, что говорит. У каждого знака появилось описание. Так родилась колода: лицевая сторона — знак, оборот — моя картина. Знак и работа отвечают друг другу.
Сегодня — восьмая карта.
ЗЕРКАЛО. Два зеркальных завитка сходятся в одном узле, точки стоят на осях симметрии. Встреча равных сил в одной точке. Баланс без слияния: двое остаются двумя, и именно это держит форму. Видимое отражение как принцип существования.
Родня у знака древняя: двойной уроборос, инь-ян, знак бесконечности.
На карте: встреча равных сил в одной точке · баланс без слияния.
Оборот — «Неоновая Любовь».
Три света. Днём — фиолетовая сцена и искры, как конфетти после первой же ноты. В ультрафиолете сцена уходит в ночь, и краски перекрашиваются: розовый становится красным, зелёный — бирюзовым, инструменты загораются сами. В темноте остаются только шесть глаз и россыпь точек вокруг.
2026, 40 × 50, акрил, холст на картоне, УФ-пигменты, люминофор.
Три диморфа собрали джаз-бэнд, и репетиций, судя по виду, не было.
Розовый дует в саксофон с глазами в пол-щёлки: играет как во сне, на автомате, и вряд ли заметит, если соло оборвётся на полуноте. Зелёный — ровно наоборот: обнимает контрабас крупнее себя, язык высунут от усердия, лапы вцепились в гриф так, будто от этой ноты зависит вся вечеринка. Синий у терменвокса — единственный настоящий профессионал: клавиш нет, звук ловится движением лапы в воздухе, и лапа висит над антенной с ювелирной точностью, а взгляд — в упор на зрителя.
Никто не смотрит на партнёров, каждый занят своей нотой. Поэтому ансамбль и не разъедется: слишком разные, чтобы мешать друг другу, слишком увлечены, чтобы сфальшивить.