ASD-STE100 В последнее время в ИИ-сообществе активно обсуждают авиационный формат ASD-STE100 (Simplified Technical English) как новый секретный инструмент для работы с промптами. Но если убрать маркетинговый шум, перед нами откроется очень рациональный и прагматичный инструмент. Суть тренда проста: это упрощенный технический английский язык, созданный в 1980-х для инструкций к самолетам. Там жесткий словарь (около 900 слов) и правило: одно слово - одно значение. Никаких двусмысленностей. Если добавить в промпт требование «отвечай в формате STE100», нейросеть действительно выдает максимально плотный, сухой и структурированный текст. Однако смотреть на это решение стоит реалистично: 1. Модели лишь имитируют стиль. LLM не держат в памяти весь авиационный справочник на 900 слов со всеми правилами. Они просто переходят на сухой, лаконичный тон. 2. Это автоматизация здравого смысла. Точно такого же эффекта можно добиться старыми добрыми командами: «пиши коротко», «используй активный залог», «убери вводные слова» или «пиши в инфостиле». 3. Решение вековой проблемы. Замусоривание речи - это не проблема ИИ, это проблема человечества. Мы веками прячем отсутствие сути за сложными словесными конструкциями. Авиационный стандарт хорош тем, что он, как лакмусовая бумажка, моментально оголяет пустоту: если сказать нечего, в 900 простых слов это не спрячешь. Вердикт: STE100, лично для меня, это не «магическая кнопка» и не революция в промптинге, а просто удобный и красивый ментальный ярлык. Если вам нужно быстро перевести модель в режим выдачи чистых фактов, этот триггер отлично работает. Но за ним стоит все та же базовая истина: ясность мысли всегда определяет качество результата. Как по мне, использование формата ASD-STE100 в работе с ИИ оправдано при генерации детерминированных и структурированных данных - пошаговых технических инструкций, чек-листов, регламентов, системных промптов и API-документации, так как ограничение словаря снижает семантическую энтропию, экономит контекстное окно и убирает «воду». Напротив, этот метод неэффективен в творческих задачах, поиске неочевидных идей (брейншторме), да даже в ресерче того же black box из легаси. Первоисточник и история хайпа Оригинальный пост Андрея Карпати: где он впервые описал проблему «стен текста» от ИИ и предложил использовать трюк с ограничением «80% ASD-STE100». https://github.com/topics/ste100 — репа, где собраны открытые библиотеки для NLP-процессинга, плагины для линтинга ИИ-агентов и кастомные хуки. Экспериментируйте 👀

Познакомилась с слепым дедом у дома, иногда я поставляю ему кофе с едой и так, бытийное, самый лучший нетворкинг за пару лет. Когда слышит голос — сразу «о, гранатовый цветок пришел». Ну ещё обещает помолиться каждый раз. С этим ИИ только молиться. Ни один коуч успешного успеха и гуру вайбкодинга наш коннект не переплюнет.

Великое обнуление Приход искусственного интеллекта — это не технологический прорыв, а онтологическая катастрофа, которая обнажает автоматизм человеческого существования. ИИ забирает у нас то, что Мераб Мамардашвили называл «зомби-культурой» — механическое воспроизведение готовых смыслов, текстов и социальных ролей. Понимаете, какая штука... Мы ведь веками находились в иллюзии, будто говорение слов и производство знаков — это и есть мышление. Нам казалось: раз мы пишем тексты, рифмуем или кодим — мы осуществляем себя в бытии. Но Мамардашвили всегда предупреждал: человек — это не данность, это «постоянное усилие быть человеком». Мышления в мире изначально нет, оно случается как редкая вспышка, как личностное событие «внутри» конкретной судьбы. И вдруг появляется ИИ, который идеально имитирует любые тексты и концепты. Происходит великое обнуление наших суррогатов. Выясняется, что то, чем мы гордились, — лишь мертвые формы, которые машина щелкает как орехи. ИИ просто автоматизировал наш собственный, человеческий автоматизм. В терминах Мамардашвили, это триумф «машинерии языка». Алгоритм доказал: все, что может быть алгоритмизировано, не имеет отношения к живому духу. И вот мы стоим голые. Все внешние костыли эго — профессии, навыки, контент — экспроприированы. Что же остается? Остается только акт бытия и усилие мысли. Машина способна смоделировать смерть или страдание, но она не может умирать или сострадать. У нее нет «топоса» — того единственного, незаменимого места в бытии, в котором сидит конкретный живой человек и из которого он лично переживает истину «здесь и сейчас». Истина не лежит в кармане у алгоритма, её нельзя извлечь из базы данных. Она рождается только как внутреннее озарение, как личный риск. Это обнуление — колоссальный шанс. Нас лишили возможности симулировать разумность. Теперь, когда мертвые формы переданы машинам, человеку придется совершать подлинный, ничем не гарантированный труд — труд извлечения смысла из собственного уникального присутствия. 👁️