Письмо другу в Турцию. Посвящается эфенди Умарову. Дорогой друг! Я пишу в края, где луны сияние бежит на волнах Босфора, будто слеза с лица. Скоро, скоро, как агнцев на заклание нас поведут на алтарь тельца. Скоро нас в баалову яму, как щепки, нечистовому, на поживу, огню бросят. Потому что не скрепы, а скрепки в нашем духовном меню подменили понятия, сделали шатким положение почвы у наших ног. Ежесекундно живём, в ожидании схватки, как Землю творящий Бог. И, если мы все же "по образу и подобию", а не по Дарвину - от обезьяны! - лучше, все же, жить обособленно, не видя друг в друге изъяны. Я пишу тебе с Юга шестой части суши, из города на вершине горы. И пусть климат здесь несколько суше, чем в той стране, где сейчас ты. Пусть здесь меньше муэдзинов и минаретов, но барокко исламское есть и здесь. И ржавым осенним солнцем согреты, мы греем собой жёлтых листьев взвесь. А так все нормально, живём по-тихоньку, ни голод ни жмёт, ни болезнь. Я оставил за давней мечтою гонку, и остаюсь здесь.

Когда ночное небо озаряют, свет звездный отражая, фонари, мимо в поту уснувшего базара идут толпою страшной дикари - хохочут полупьяные девицы, бьют в грудь себя отважно молодцы... Хотелось бы такому удивиться, но удивляться больше нету сил. И я, когда-то, шёл с такой толпою - я ею был, как морем, поглощен... И день был слеп, и ночь была слепою, смеющимися - люди, я - смешон. Теперь мне мил уют советской кельи, я напоен уединения вином - и, как фрегат Колумба, счастлив мелью я расплетаю дни веретеном.

Я все ещё трепыхаюсь в нейропаутине.