Мы ценим жизнь наших близких гораздо больше, чем собственную. Можем допустить мысль о собственной смерти, смириться с ней, а в какой-то момент даже сознательно пойти на неё. Но при этом мысль о том, что может погибнуть кто-то из дорогих нам людей, кажется невыносимой. Мы можем решиться пожертвовать собственной жизнью, но вряд ли смогли бы так же легко отдать жизнь близкого человека, даже если бы он сам был готов на это.
Наверное, дело в том, что мы не можем до конца осознать, что будет, когда нас самих не станет. Мы не можем пережить собственное отсутствие, не можем в полной мере представить, какую боль испытают наши близкие, потеряв нас. Возможно, именно поэтому нам бывает легче допустить мысль о собственной смерти: мы не способны по настоящему прочувствовать горе, которое оставим после себя.
Но представить мир, в котором больше нет любимого человека, попытаться вообразить пустоту, которую оставит его отсутствие, и боль от осознания, что больше никогда не сможем его обнять, услышать его голос или просто быть рядом, мы можем.
Мы можем допустить возможность собственной смерти, но почти не способны принять смерть тех, кого любим. И, возможно, именно это мы не всегда учитываем, когда думаем о ценности собственной жизни.