🟠 ВС защитил единственное жильё от оспаривания в банкротстве. Но это не универсальный иммунитет для сделок с недвижимостью В деле о банкротстве Аркадия Бриша финансовый управляющий оспаривал договор дарения половины доли квартиры, заключённый в 2018 году между должником и его матерью Дианой Княжицкой. Контекст был существенным: Бриш являлся контролирующим лицом компании «Москаппроект», которая обанкротилась, а самого должника привлекли к субсидиарной ответственности на 27 млн рублей. Казалось бы, перед нами знакомая ситуация: крупный долг, передача недвижимости родственнику и последующая попытка вернуть актив. Однако Верховный суд указал на принципиальное обстоятельство: единственное жильё, защищённое исполнительским иммунитетом, не входит в конкурсную массу в обычном порядке. Поэтому вопрос оспаривания сделки нельзя рассматривать так, словно речь идёт об обычном активе, который кредиторы в любом случае могли бы реализовать. Почему это важно? В банкротных спорах нередко смешиваются два разных вопроса: 1. Была ли сделка совершена недобросовестно? 2. Может ли имущество, которого касается сделка, быть включено в конкурсную массу с учётом исполнительского иммунитета? Это не одно и то же. Даже если у кредиторов есть основания сомневаться в мотивах передачи имущества, необходимо отдельно оценить правовой режим самого объекта и последствия возможного оспаривания. Но есть и обратная сторона: из позиции ВС нельзя сделать вывод, что любое дарение доли в единственном жилье родственнику автоматически защищено от оспаривания. Значение имеют обстоятельства дела, характер сделки, права на объект и применимость исполнительского иммунитета. В подобных спорах формальная регистрация права собственности — лишь часть анализа. Не менее важно установить, какое экономическое и правовое значение имела сделка и могла ли она реально улучшить положение кредиторов. Единственное жильё — не просто ещё один актив в балансе должника. Но и сам факт проживания в квартире не отвечает на все вопросы о законности сделки.

🟠 ВС отменил отказ во взыскании 1,4 млн рублей с бывшего члена правления банка-банкрота 15 октября Верховный суд отменил отказ во взыскании 1,4 млн рублей с бывшего члена правления банка, проходившего процедуру банкротства. Спор касался страхового возмещения, выплаченного контролирующему лицу. Верховный суд указал на необходимость вернуть полученные деньги как неосновательное обогащение. Здесь важен не только размер взыскания, но и сама конструкция спора. Когда банкротится финансовая организация, последствия управленческих решений могут выходить далеко за пределы обычного корпоративного конфликта. Возникает вопрос: какие выплаты бывшим руководителям действительно имели правовое основание, а какие должны быть возвращены в конкурсную массу? Страховая выплата сама по себе не становится незаконной только потому, что получатель занимал руководящую должность. Но если правового основания для получения денег не было, статус бывшего члена правления не защищает получателя от требования о возврате. Для конкурсной массы даже сравнительно небольшие суммы имеют значение, особенно если речь идёт о многочисленных выплатах и операциях с лицами, которые управляли банком. При этом важно не делать из новости более широкого вывода, чем сделал суд: речь идёт о конкретном споре и конкретной выплате, а не об автоматическом возврате любого страхового возмещения, полученного руководителем банка. Главный вопрос для практики — не кто получил деньги, а на каком основании и за счёт какого имущества они были выплачены.

🟠 Верховный суд выпустил третий обзор практики за 2026 год. Что из него важно для банкротства? 20 октября Верховный суд опубликовал третий обзор судебной практики за 2026 год. В документ вошли позиции по исполнительному производству, защите прав граждан и обращению взыскания на заложенное имущество. Один из вопросов касается удержаний из пенсии должника. В рассмотренном споре нижестоящие суды исходили из того, что сохранение прожиточного минимума зависит от заявления должника. Верховный суд отменил их акты и оставил в силе решение первой инстанции, которая признала удержания незаконными. Принципиальный вывод: если пенсия является единственным источником существования гражданина, при удержаниях необходимо учитывать требование о сохранении прожиточного минимума. Есть в обзоре и другая интересная позиция — о залоге. Если залогом обеспечено обязательство и предметов залога несколько, суд не всегда должен сопоставлять сумму долга со стоимостью всего залогового комплекса. В определённых обстоятельствах взыскание может обсуждаться применительно к отдельным вещам. Почему это важно для банкротной практики? Потому что исполнительное производство и банкротство не существуют в вакууме. Взыскание, залог, состав имущества и права должника на минимально необходимые средства могут пересекаться в одном конфликте. При этом обзор не означает, что любое удержание из пенсии незаконно или что залоговый кредитор автоматически получает право забрать только один объект. Всё зависит от конкретных обстоятельств и применимых норм. Но общий подход очевиден: формального наличия долга недостаточно, чтобы игнорировать правила защиты имущества и доходов должника. Для практики управляющих и представителей кредиторов это ещё одно напоминание: необходимо проверять не только размер требования, но и законность конкретного способа его удовлетворения.