В эти дни произошло нечто очень трогательное для меня как для матери. И знаете, это из тех вещей, которые невозможно срежиссировать специально: начни давить или навязывать — получишь ровно противоположный эффект. Как вы уже могли заметить, я человек глубоко верующий и при этом абсолютно согласный с Куртом Левином и его теорией поля. Но каждый раз я заново поражаюсь тому, насколько тонко и ювелирно это поле работает в реальной жизни. Мой процесс на обучение затронул моих детей. И это хоть и абсолютно закономерно, но всегда неожиданно для меня, ведь ранняя травма — это не только младенчество. Это перинатальные и даже доэмбриональные, родовые пласты. И вот как синхронно среагировало моё материнское поле: 👶🏼 Младший сын в предпоследний день семинара вдруг ни с того ни с сего перед сном озадачился поиском детской энциклопедию по анатомии и с упоением начал изучать… развитие эмбриона в утробе. 👧🏼 Средняя дочка активно пошла в простраивание границ и исследование отношений со своими «токсичными» подружками. 👦🏼 А старшему сыну (которому через пару месяцев исполнится 14) пространство сначала выдало порцию материальных бонусов, а спустя время он вдруг совершенно искренне спросил: «Мам, а почему мы не ходим в храм?». Удивилась не только я, но и бабушка, которая как раз приехала к нам в гости. Мы немного поговорили о вере, о разных религиозных традициях (мой отчим армянин, из церковь устроила иначе). А меня редко нужно долго уговаривать — я тут же предложила поехать в Кафедральный собор, где проходят службы армянского обряда. На само богослужение мы чуть-чуть опоздали, но попали на чтение и толкование Евангелия католической мессы. Не буду сравнивать с привычными православными службами, но атмосфера была настолько комфортной, человечной, тёплой и ясной, что даже подростку всё было понятно и отозвалось в самом сердце. На выходе он тихо сказал: «Как хорошо, что мы пришли». А я шла рядом и думала о зрелости и о тех плодах, что мы отдаем или не отдаем, и о том что в этом мире ничто во истину не принадлежит нам, (читали притчу о злых Виноградарях ), о той самой тихой радости и возвращении. О том, что вера — это, пожалуй, единственное место на земле, куда мне никогда не страшно возвращаться. Потому что я точно знаю: там, в его доме, меня (как и каждого из нас) встретят только с радостью, с любовью и без единой капли осуждения. В любом состоянии. С любым багажом. Хотелось бы, конечно, такого же принятия от соцсетей 😂 А то к некоторым я вообще не знаю как подступиться.

Признаться семинар по ранней травме дался мне непросто. Да и весь этот месяц ощущается удивительно медленным, плотным и глубоко трансформационным. Я вижу, как незримо, но бесповоротно меняется моё восприятие мира. Сколько во мне стало тишины и заземленного спокойствия. То, что раньше разрывало меня на части — больше не трогает. То, что раньше драйвило и заставляло двигаться вперед — больше не зажигает. Даже радость перестала быть той привычной, яркой, эйфорической вспышкой. Всё моё проявление в мире перестраивается на совершенно другие частоты. И, честно говоря… я даже немного скучаю по той, прежней версии себя. Понятной, реактивной, легко зажигающейся. А этот новый штиль внутри, что вообще делать с этим еле заметным течением, вспоминаются строки из песни группы Ария «штиль» Мне на ум пришла метафора про весь цикл зреющего плода. Сначала растение зацветает. Появляется яркий, пахучий, благоухающий цветок. Он привлекает к себе всё внимание, манит бабочек, радуется солнцу. Затем происходит опыление, и внутри начинает зарождаться нечто новое. Плод напитывается, набухает, растет под палящими лучами, ветром и проливными дождями. Он тяжелеет. А потом… бжух! И он падает на землю под тяжестью собственного веса. И вот лежит этот спелый плод в траве. Солнца уже меньше, тени больше. Ракурс полностью изменился. Пришло время отдавать всё то, что было накоплено и выращено внутри. И в этом падении и лежании нет никакой суеты. Нет пышного празднества, нет громких аплодисментов. Всё происходит тихо, прозрачно и глубоко закономерно. Кажется, именно так и выглядит Зрелость. Когда больше не нужно цвести, чтобы быть заметной. Когда объем вырос настолько, что ты просто опускаешься на землю и делишься своей сочной правдой с теми, кто дорос до твоего вкуса. Осваиваюсь в этом новом состоянии. 💜

Семинар по ранней травме дался мне непросто. Да и весь этот месяц ощущается удивительно медленным, плотным и глубоко трансформационным. Я вижу, как незримо, но бесповоротно меняется моё восприятие мира. Сколько во мне стало тишины и заземленного спокойствия. То, что раньше разрывало меня на части — больше не трогает. То, что раньше драйвило и заставляло двигаться вперед — больше не зажигает. Даже радость перестала быть той привычной, яркой, эйфорической вспышкой. Всё моё проявление в мире перестраивается на совершенно другие частоты. И, честно говоря… я даже немного скучаю по той, прежней версии себя. Понятной, реактивной, легко зажигающейся. А этот новый штиль внутри, что вообще делать с этим еле заметным течением, вспоминаются строки из песни группы Ария «штиль» Мне на ум пришла метафора про весь цикл зреющего плода. Сначала растение зацветает. Появляется яркий, пахучий, благоухающий цветок. Он привлекает к себе всё внимание, манит бабочек, радуется солнцу. Затем происходит опыление, и внутри начинает зарождаться нечто новое. Плод напитывается, набухает, растет под палящими лучами, ветром и проливными дождями. Он тяжелеет. А потом… бжух! И он падает на землю под тяжестью собственного веса. И вот лежит этот спелый плод в траве. Солнца уже меньше, тени больше. Ракурс полностью изменился. Пришло время отдавать всё то, что было накоплено и выращено внутри. И в этом падении и лежании нет никакой суеты. Нет пышного празднества, нет громких аплодисментов. Всё происходит тихо, прозрачно и глубоко закономерно. Кажется, именно так и выглядит Зрелость. Когда больше не нужно цвести, чтобы быть заметной. Когда объем вырос настолько, что ты просто опускаешься на землю и делишься своей сочной правдой с теми, кто дорос до твоего вкуса. Осваиваюсь в этом новом состоянии. 💜