​​Пока буду приходить в себя, переключусь на проверенную классику. Догадались, за какую книгу возьмусь теперь?

​​Вот и все: «Щегол» улетел и, надеюсь, не собирается возвращаться. Некоторые книги дочитываешь с чувством расставания с близким другом, думая, как бы продлить время, проведенное вместе. А закрыв последнюю страницу, еще пару дней осмысливаешь прочитанное, собираясь с духом для новых книжных подвигов. Увы, не тот случай. То, что начиналось в духе романов Крапивина — живо, увлекательно, интригующе, — закончилось странным боевиком, надуманными душевными терзаниями героя и сомнительной моралью. Неудачный перевод лишь закрепил впечатление. Помните, как читали эпилог «Войны и мира»? Я свой опыт помню отлично: проглотив первые три тома, со всего размаха врезался в эту каменную толстовскую глыбу. Героически продирался, но сдался, почти ничего не запомнив. Со «Щеглом» я так не летел (видимо, что-то знал), поэтому финал оказался не столько сокрушительным, сколько неумолимо… занудным. Нагромождение эмоций, бесконечные описания мест и событий, которые не двигают сюжет и никак не раскрывают персонажа. Вот, к примеру, ситуация: перестрелка, двое друзей ранены, трое бандитов убиты, картина пропала, один в крови, другой в шоке — и тут вдруг один из них начинает рассуждать об устройстве амстердамских каналов, особенностях местной жизни, голландском быте, забастовках и европейских порядках. Понятно, что адреналин зашкаливает, но не настолько же?! А перевод? Встречает героиня старого друга и выдает: «Я сегодня тут, потому что мой маршрут был перемаршрутизирован». Перемаршрутизирован, Карл! Где переводчик вообще откопал это слово? И чем дальше в текст, тем гуще эта смесь. А как вам такой пассаж: «Возьми дождь на проверку». Опять тайные символы и знаки? А на самом деле всего лишь «в другой раз» (take a rain check). Или бесконечное «Я была в порядке». Ну да, именно так живые люди и разговаривают: «— Как ты тогда? — Я был в порядке, а ты? — И я была в порядке». Хотя есть естественное «со мной все было нормально» и еще десяток богатых русских вариантов. Правда, сразу вспоминается «Криминальное чтиво»: «Ты в порядке, Марселлас? — Я очень даже не в порядке». Но там это звучало органично. Впрочем, и этого оказалось мало. В аудиоверсии натыкаюсь на сцену: Тео встречается с русскими бандитами, и Анатолий говорит ему: «Привет, Тео». А чтец добросовестно воспроизводит латиницу: «Priviet, Teo». Все, занавес, фиаско. Что ж, такого финала я точно не ждал. Даже не знаю теперь, смотреть ли кино.

​​Когда я был маленьким, мой дедушка рассказывал, как в 60-е годы прошлого века он ездил с экскурсией в Англию. В его рассказах была настоящая интрига: их самолет долго не могли посадить в аэропорту и он бесконечно долго кружил в тумане, группу сопровождала загадочная мадам Руссель, он посетил футбольный матч и болел за команду «Серые волки» (которая, конечно не чета нашему Спартаку, но тоже очень ничего), а еще была таинственная история под названием «А Шекспир-то не настоящий!». Он рассказывал это много раз, всё было известно наизусть и, казалось, забыть эти истории невозможно. В детские годы всё воспринималось естественно и просто: сел на самолет и полетел. В Англию так в Англию. Но годы берут свое, и, когда я повзрослел, у меня стали появляться вопросы. Во-первых, как он, живя в Узбекистане, взял и поехал на экскурсию «туда» при железном занавесе? Кто такая мадам Руссель — француженка, что ли? И что за волки? А главное — как это Шекспир ненастоящий? С Руссель разобрался быстро: видимо, это особенность произношения, и, скорее всего, сопровождающей была миссис Russell. С «Серыми волками» тоже всё решилось — так называют команду «Вулверхэмптон». То, как дедушке удалось выехать за границу, пусть останется семейным секретом, а вот загадочность Шекспира задержалась в моих мыслях надолго. Такое вот далекое (как по годам, так и по сути) предисловие к тому, что на этой неделе я посмотрел пьесу «Гамлет» в исполнении Евгения Миронова под музыку Шостаковича и управлением Юрия Башмета. Такие мэтры замахнулись на Вильяма нашего Шекспира, и получилось хорошо, хоть и коротко. Век секундных рилсов и быстрых роликов заставляет перестраиваться даже классику. Полтора часа действа — и вот уже все умерли, а «Дальше — тишина» (последние слова в пьесе). Спектакль могу смело порекомендовать: всё сделано очень качественно, несмотря на оставшееся ощущение некоторой скоротечности.