1. Мэри Ричардсон выходит из здания суда 2. Поверждения "Венеры" Веласкеса 3. Поврежденный портрет Томаса Карлайла, художник - Дж.Э. Милле 4. Фотографии суфражисток, которые рассылались по музеям

https://www.npg.org.uk/whatson/firstworldwarcentenary/explore/gallery-stories/suffragette-action

10 марта 1914 года Мэри Ричардсон вошла в Национальную галерею с тесаком для мяса и несколько раз ударила полотно Веласкеса «Венера с зеркалом». Сама она объясняла это протестом против обращения с арестованной накануне Эммелин Панкхёрст. Её заявление вышло в The Times на следующий день, смысл которого заключался в том, что миф о красивой женщине ценится выше живой (I have tried to destroy the picture of the most beautiful woman in mythological history as a protest against the Government for destroying Mrs. Pankhurst who is the most beautiful character in modern history… Justice is an element of beauty as much as colour and outline on canvas… until the public ceases to countenance human destruction, the stones cast against me for the destruction of this picture are each an evidence against them of artistic as well as moral and political humbug and hypocrisy). В более поздних интервью она отмечала, что ей претило то, как мужчины «пялятся» на обнажённое женское тело на полотне, превращая живых женщин в объект визуального потребления и эротического созерцания, в то время как в реальной жизни им отказывают в базовых гражданских и политических правах. После этого Национальная галерея закрылась для широкой публики на две недели, пуская только студентов. В мае 1914-го для публики закрылись Королевская академия и галерея Тейт. В Британский музей женщин пускали в сопровождении мужчины, готового за них отвечать, а одиночек только с рекомендательным письмом от джентльмена, ручающегося за их поведение. В исторических местах широко действовало правило «никаких муфт, сумочек и тростей». Атаки суфражисток начались еще в 1913 году. В сущности, это была запланированная кампания по борьбе за избирательные права женщин. Руководство музеев встречалось со Скотленд-Ярдом, чтобы обсудить охрану коллекций и доступ к ним. Бумаги из архивов показывают, как это выглядело на практике. Особенно пытались защитить большие групповые портреты палат парламента. Попечители постановили «разместить самые ценные портреты чуть выше досягаемости», были наняты полицейские, которые следили за посетителями, потом их уволили из-за дороговизны оплаты, и сосредоточили по музею смотрителей. Обеденные перерывы сотрудников сократили, послеобеденный чай отменили, а на лето предложили более раннее время закрытия, «чтобы персонал не страдал от сокращения этих перерывов». После нападения Ричардсон полы предписывалось обрабатывать скипидаром, «чтобы уменьшить скользкость полировки», возможно, из-за того, что преследователи поскользнулись во время погони за ней. В архиве Национальной портретной галереи сохранилось письмо от компании Triplex Safety Glass, датированное 13 марта 1914 года, то есть через три дня после атаки музеям уже предлагали защитное стекло. Помощник хранителя музея Джеймс Милнер иронически писал: «Если женщин вообще пускать в публичные галереи, то, похоже, ничего не остаётся, кроме как сковывать им руки за спиной наручниками и ставить решётку, чтобы они не бодали картины и не налетали на них. Только на таких условиях я считаю безопасным их впускать». Фотографии суфражисток рассылались по музеям, за женщинами (особенно за теми, кто потенциально мог быть суфражистками (интересно, как они это определяли?) смотрители следили особенно тщательно. В июле 1914 года суфражистка Энн Хант в Национальной портретной галерее порезала портрет одного из его основателей Томаса Карлайла. Утром в день нападения смотритель Уилсон узнал Энн Хант, которую видел накануне; тогда он принял её за американку «из-за того, как близко она рассматривала картины». Подозрения у Уилсона возникли потому, что «ни один американец не стал бы платить 6 пенсов за вход дважды». Не имея возможности следовать за ней за пределы своего поста, он вскоре услышал звон разбитого стекла. Две студентки копировали портреты, когда Хант нанесла не меньше трёх ударов. Одна из студенток, а за ней и смотритель, бросились её удерживать. Это нападение стало последним. В августе 1914 года началась война, и лидеры суфражисток объявили о прекращении воинствующей тактики.