РОССИЯ — СТРАНА ПОСТИРОНИИ Быть «искренними» нас учат из-за рубежа. А мы живём в постмодернистской стране, где на каждый абсурд законом положен один симулякр. Я и сам с искренностью на «вы». На вопрос «Как дела?» обычно отвечаю: «Всё нормально». Даже если день — дрянь. Собеседник улыбается, я улыбаюсь. Он получил хорошую новость, я — возможность ничего не объяснять. Все довольны. В общественной жизни этот приём доведён до совершенства. Врать необязательно, достаточно подобрать слова: бедность — бережливость, запрет — забота, отсутствие выбора — перспектива развития. Даже катастрофа при некоторой сноровке превращается в отрицательный рост благополучия. Русский язык переживает стокгольмский синдром. За сто лет его насиловали так часто, что теперь он сам помогает расстёгивать ширинку. Быть неискренним выгодно. Особенно для статистики. Можно жить в ипотечной однушке, лечить зубы в кредит и всё равно отвечать социологу: «Скорее доволен». Словно счастье продаётся на развес и тебе немного недовесили. Улыбка вымученная, зато статистически достоверная. Государство отвечает взаимностью. С экрана рассказывают о параллельной России, где всё получилось, все проблемы решены и осталось только поблагодарить участников. Мне иногда хочется туда съездить — посмотреть, как живут. Жаль, до этой России не ходят электрички. И я сам подписал этот негласный договор. Чиновник выбирает выражения, журналист записывает, зритель посмеивается. Я тоже смеюсь над очередным абсурдом, пересылаю друзьям шутку, а когда требуется сказать что-нибудь самому, вдруг становлюсь удивительно дипломатичным. Просто так меньше хлопот. Постирония начинается там, где уже невозможно отличить притворство от предубеждения. Даже за кулисами мы не выходим из роли. Я бы, может, и вышел, да не уверен, что помню себя настоящего. Иногда хочется услышать что-нибудь всерьёз. Без кавычек, подмигиваний и привычного «ну ты же всё понимаешь». Но если такой разговор однажды случится, боюсь, я первым делом спрошу: «Ты сейчас серьёзно?»