граница как место встречи На прошлых выходных снова училась, в этот раз поднимали тему «агрессии и границ». Как-то прочитала у кого-то из коллег: «по сути, работая с агрессией, мы учим клиентов какать наружу, а не в себя». Аутоагрессия и ретрофлексия - термины, которые для меня имеют не только теоретическое, но и глубоко личное значение. Когда в детстве проявление агрессии вовне встречало наказание, у меня постепенно формировалась привычка обращать ее на себя. Посему на сегодняшний день я все еще учусь злиться, отказывать, предъявлять свои желания и говорить о неудовлетворенности. Возможность сказать «нет» или заявить о «хочу», на первый взгляд, довольно простые действия. Но если присмотреться к тому, что за ними стоит у человека с настолько подавленной агрессией, словно его уже и не существует, можно обнаружить пласт экзистенциального ужаса. Это может переживаться не просто как риск испортить отношения или столкнуться с неодобрением, а буквально как угроза существованию – перспектива остаться не просто одиноким, а покинутым, непринятым, быть отвергнутым своими сородичами и брошенным на умирание. Вчера мне стало грустно от осознания, что мне не с кем в полной мере разделить ощущение колоссально проделанной работы с агрессией. Чтобы кто-то увидел не только результат, но и масштаб моих усилий, которые стоят за, казалось бы, обыкновенной способностью говорить «нет» самым дорогим и значимым людям. Думала еще о своей группе, в которой с каждой встречей начинаю ощущать себя все менее одиноко. Если первые наши встречи были пропитаны жутким холодом и ощущением, что мне здесь места нет и никогда не будет (так же как и в мире, в целом), то сейчас это чувство постепенно отступает. Иногда я возвращаюсь к нему, конечно, но оно уже не определяет целиком мое присутствие в группе (и в мире). Любопытно, что по мере того как мои границы становятся более ощутимыми, видимыми и защищенными, я все меньше чувствую себя одиноко. В гештальте есть понятие «граница контакта». Граница не только разделяет меня и другого, но и вообще делает встречу возможной. Именно в точке соприкосновения и одновременно разделения возникает контакт. Чтобы встретиться с другим, необходимо не растворяться или соединяться воедино, обнаруживая только схожести, а, напротив, оставаться собой, различать собственные переживания и переживания другого, замечать, где заканчиваюсь я и начинается другой человек. Граница — это не препятствие для близости, а необходимое условие для отношений. Чтобы пробовать жить по-новому, приходится разрушать привычные способы существования. А для этого необходима агрессия — энергия, позволяющая отделяться, сопротивляться, присваивать себе право не на условные и проницаемый границы, а на границы той высоты и ширины, которые ощущаются как достаточные. Это место где, наконец, можно пережевывать и глотать (присваивать) «наше» и выплевывать то, что нам не подходит.

Право на вашу оптику Как-то на втором курсе журфака, на одном из коллоквиумов посвященных Шекспиру, я задала преподавателю вопрос: «Почему у главных героев Шекспира все устроено через жопу крайности? Быть или не быть, жить долго и счастливо либо склянка с ядом и нож в сердце, любовь или смерть, друг или предатель… Преподаватель, к слову, очень требовательная и серьезная женщина, коллоквиумы которой вызывали небольшую дрожь у всей группы, – с насмешкой ответила, что вопрос чрезмерно глупый 🤓 Ибо я пытаюсь смотреть на жизнь героев через призму собственной реальности, а должна учитывать их проблемы и эпоху, в которой они жили. А это, на минуточку, время религиозных войн, борьбы за власть, жесткой социальной иерархии и практически полного отсутствия свободы выбора в привычном нам понимании. Мир, в котором один неверный шаг мог стоить тебе положения, семьи или жизни. В общем, не самое спокойное время, чтобы рассуждать о многообразии форм. Меня почему-то тогда так шокировало, насколько важно учитывать контекст и не спешить переходить к навешиванию ярлыков. Этот ответ врезался мне в память, тк еще тогда я подумала, что необходимо учитывать скрытый контекст, чтобы по-настоящему «видеть» другого и его право реагировать так, как это делает он. Кстати, в поддержке наших близких тоже круто замечать, что ваш «универсальный совет» может совершенно не подходить даже старому другу или партнеру, с которым у вас ну капец какие общие ценности. Мы все друг на друга похожи, но все-таки мы разные. У нас разная генетика, разный опыт проживания одних и тех же чувств, разные семьи, разная история и разное представление о том, что такое хорошо, плохо, страшно, возможно и допустимо. То, как у вас, так и нормально. Вы смотрите на мир через призму выбора, кто-то – через призму крайностей. И прежде чем советовать ближнему надеть ваши, более удобные очки, стоит хотя бы попробовать посмотреть на мир через те, в которых живет он.

Сижу в раздевалке после тренировки, уставшая, листаю рилсы. Две женщины после бассейна переодеваются минут десять в полной тишине. Вдруг, одна прерывает молчание и обращается к подруге: - Слушай, давай в следующее воскресенье сходим в храм, послушаем ту психологиню? - Да она же не воцерковлённая! - отвечает другая. - А, да? А выглядит так, будто нормальная… Почувствовала себя диверсантом, подслушивающим откровения о своей профессии. 🤓🤓 К знакам зодиака я уже адаптировалась, но критерии профессиональной пригодности и психической нормы через призму воцерковлённости это что-то на любопытном! А женщины, кстати, очень интересные и приятные оказались! Обсуждали баню, травы, антибиотики, службу… Переодевалась я уже без рилсов и без музыки, насколько вы понимаете. Надеялась услышать еще критерии проф пригодности, но пока только один.