Мне просто нужно рассказать ему про свою жизнь, ничего такого — так, фигня... Есть вещи, которые не хочется знать. Мы хорошо о них осведомлены, но мозг временами милосердно удаляет их из памяти, потому что жить с этими сведениями в ней почти невозможно. Но вспоминать о них необходимо, ведь если мы забываем о плохих вещах, они просто продолжают происходить. Хорошо, если не с нами. Плохо, что происходить вообще. О них необходимо вспоминать время от времени, чтобы была хотя бы надежда на изменения. В идеале для этого и есть журналисты, а еще театр и литература. Сейчас я еду как раз с такого спектакля: "Наташина мечта" в Невидимом театре по пьесе Ярославы Пулинович. Час десять минут о том, что нам не хочется помнить. На нехитрую историю подростковой влюбленности девушки из детдома в корреспондента районной газеты аккуратно нанизан рассказ о сиротстве, приютах временами похожих на колонии, бедности и беспросветной безысходности быта маленьких городов. А еще целая линия о журналистской этике и о том, почему журналистам нужно очень аккуратно дружить со своими героями. Пьеса, да и спектакль, являют нечто среднее между произведениями Горького и статьями в "Таких делах". Ты уже на старте понимаешь, что ничего хорошего не будет, в противном случае Горький или "Такие дела" об этом не напишут. Развязка же оказывается еще хуже и драматично обычной. Правда, если начать приглядываться, поднимаешь, что здесь есть что-то не то. В столь реалистичном, я бы даже сказал натуралистичном, действе магию легко разрушить (а магия есть в любом театре, даже самом брехтовском, особенно в самом брехтовском). Любая неправдоподобная деталь бросается в глаза, как клюковка на идеально зеленой траве. А деталей тут много: детдомовцы, танцующие под Руки Вверх в 2008-м? Районная газета пишущая о попытке подросткового [РКН]? Апелляция, в котором кого-то непрерывно слушают больше часа? Но самое главное... И драматург Ярослава Пулинович, и прекрасно двигающаяся по сцене актриса Оля Афанасьева очень стараются сделать Наташу из маленького детдома правдоподобной. Пытаются изобразить девушку, загнанную на самое дно и без того беспросветной действительности девочку, которая материться научилась раньше, чем разговаривать - потому, что как тут еще выжить. Слишком стараются. Местами получается совсем уж неловко. Очевидно, что сами они предпочитают обходиться без неопределенного артикля "бля" в предложениях. Тем более в предложениях короче пяти слов. Но вот тут, здесь, он нужен, чтобы Наташа была достоверной. Увы, это не так работает. И все же мне не хотелось бы, чтобы у вас сложилось впечатление, что спектакль мне не понравился. У него есть сильные и слабые стороны, но возвращаясь после окончания домой я поймал себя на мысли, что мне хотелось бы видеть таких спектаклей больше. Мне хотелось бы, чтобы современные пьесы от современных драматургов шли чуть чаще. Причем не на задворках Севкабеля, а в больших залах, где их не могут игнорировать большие театральные критики по счастью еще не исчезнувшие во всех изданиях. Кажется, что Шекспира и Чехова все же можно ставить ради этого чуть реже при всем уважении к их гению. А Горький? Горький, думаю сам был бы рад, если бы такие спектакли со всеми из слабыми и сильными сторонами заставляли бы нас вспоминать о том, что нам так хочется забыть. P.S. спасибо Насте за наводку.

Это попытка изменить эту форму бокала Вчера увидел описание интересного эксперимента The Times. На фоне распространения ИИ-суммаризаций и общего падения трафика редакция решила сократить число выпускаемых статей и перебросить силы на то, чтобы делать оставшиеся публикации более качественными.  Текстов на сайте стало выходить примерно на 25% меньше (спортивные новости урезали на 30%). В итоге, уверяет редакция, легендарная газета наблюдает "рекордный рост аудитории". Приоритет уделяется форматам, которые не поддаются простой суммаризации. Перед подготовкой материала (полагаю, скорее, в теории) задаются вопросом: зачем пользователю переходить по ссылке. Еще одна важная часть новой стратегии, по словам замруководителя отдела цифровых технологий Анны Сбуттони, выводить журналистов на "первый план", делать журналистику более авторской и узнаваемой (что, опять же, сложнее заменить с помощью ИИ): [мы] показываем их лица, называем их имена, демонстрируем читателям ценность нашей работы, показывая, чего на самом деле стоит освещение историй На самом деле эксперимент Times не уникален. На уменьшение количества материалов пошли и в Hearts UK. Там посчитали, что значительная часть текстов не достигала порога в 1000 прочтений (в зависимости от конкретного издания, доля недотягивающих до этого порога текстов составляла 20–70%). После сокращения числа материалов и ряда других инноваций издательская группа отчиталась о 100% росте трафика за год.  В сходном направлении двигается и The Telegraph, правда там сократили в первую очередь количество рассылок. Раньше их было 40 — теперь 26. Как признается руководительница соответствующего отдела издания Мэйр Бонхайм: Теперь мы рассматриваем информационные рассылки как журналистские материалы, которые сами по себе должны обеспечивать качественный контент в почтовом ящике Сейчас в издании говорят, что рассылки — главный источник платных подписчиков издания.  В свою очередь New York Times делает ставку на лайфстайл-материалы, игры, кроссворды и видео (причем видео должно содержать историю, а не простой пересказ). Как говорит Солана Пайн, директор видео направления The New York Times: Моя команда в первую очередь думает о том, чтобы создавать истории, которые обязательно нужно смотреть   Словом, крупнейшие редакции пока движутся в сторону того, чтобы отказаться от погони за количеством и прощаются с СЕО-стратегией. Материалы становятся медленнее, в них больше видео, графики, фото — того, что бездушная машина пока вам в суммаризации не выдаст. Правда, материалы делаются дороже, но... что поделаешь? Вопрос в том, сработает ли эта ставка, но как минимум присмотреться к этой концепции стоит. Во всяком случае "в лучших домах Парижу" окончательно решили, что соревноваться в количестве с ИИ и алгоритмическими блогерами, пересказывающими новости для TikTok на их поле бесполезно... P.S. Цитата же из материала о том, как Financial Times отвечает на вызов ИИ. Они, решили использовать его сами, внедрив AI-анализ поведения пользователей, чтобы адаптировать под них пейвол. Оказывается это работает (Хотя тоже уже попахивает алгоритмической лентой)!

Я уже как-то писал, что несколько важных уроков по написанию текста я усвоил, читая… Стивена Кинга. Кроме шуток, его сборник эссе о том как писать книги — гениальная штука. Его следует прочитать всем, кто зарабатывает на жизнь, собирая слова в предложения.  Не так давно я пересматривал потрясающую беседу Кинга с Джорджем Мартином 2015 года (за наводку большое спасибо Насте). Автор "Песни льда и огня" спросил автора "Побега из Шоушенка":    как, блять, ты умудряешься писать книги так быстро?! На это Кинг ответил, что старается просто каждый день писать шесть страниц в день, каждый день. Только на написание текста у него уходит три-четыре часа в день. В итоге получается достаточно чистый текст. получается, что рукопись на 360 страниц это, по сути, работа двух месяцев На это Мартин спрашивает: — Ты пишешь по шесть страниц в день? — Как правило, да. — У тебя никогда не бывает дней, когда ты садишься писать, а дело не идёт — прямо как при запоре? Пишешь предложение и сам его ненавидишь, проверяешь электронную почту, начинаешь сомневаться, был ли у тебя вообще талант, и думаешь, может, стоило стать сантехником? У тебя разве не бывает таких дней? — Нет. Кажется, что это не только идеальный ответ, почему "Темная Башня" дописана, а "Песня льда и огня" — нет. Это еще и прекрасная иллюстрация двух основных принципов взаимодействия с письмом.  Пересматривая этот эпизод, я понял, что потратил очень много времени на то, чтобы выработать у себя привычку работать как Кинг (хотя пока я был этим занят, я еще не знал, что Кинг так работает).  Помню, как пришел с одного из мероприятий, очень устал, и не хотел ничего писать (тем более, что это была неоплачиваемая стажировка). Тогда сестра (мы еще тогда жили вместе) мне напомнила, что если хочешь стать журналистом, так не получится. Написание текста не может зависеть от усталости, вдохновения, состояния здоровья, волнения.  Пришлось вырабатывать кучу приемов, которые позволяют не зависеть от фаз луны и внутренних часов. Примечательно, что один из них я использую прямо сейчас (учитывая, что сейчас почти одиннадцать вечера, а впереди еще много работы, браться за пост не так и просто).        Лично мне очень помогают бумажные планы, разделение текстов на структурные части. Браться за полный материал бывает страшно, а вот за кусочек, вроде и нормально. А за ним цепляется еще кусочек, а за ним другой. Так глядишь уже половина текста написана, так что проще его уже просто закончить.  Кстати, есть те, кто узнал себя в Мартине?)