«С достаточным дерзновением»: как Пимен получил митрополию   XIV век. Жизнь митрополита Алексия подходит к концу. Митрополит был человеком святой жизни, но с политической точки зрения достаточно сложным. Великий князь Дмитрий Донской очень хотел, чтобы на Руси митрополитом был человек понятный и желательно сговорчивый. А ещё было бы шикарно, если бы он не был ставленником Константинополя или Вильны. Святитель Алексий был уже стар, поэтому князь предложил ему в качестве преемника «коломенского попа» Михаила по прозвищу Митяй. Переведённый из Коломны в Москву самим князем, Митяй быстро становится сначала духовником Дмитрия Донского, а потом и хранителем государственной печати.   Митяй отличался как умом, так и здоровьем. Конечно, он любил пышность в быту и в одежде, по несколько раз в день меняя свой наряд, чтобы поражать публику. Но была проблема: митрополит — монах по определению, с чем у Митяя была проблема. Не очень-то он и хотел менять «ризы драгие и светлые» на монашескую рясу. Аскетом Митяй не был, это точно. Но для общего дела князь принудил Михаила принять монашество и в тот же день сделал его игуменом монастыря Спаса на Бору. Естественно, это очень не понравилось духовенству.   Едва лишь митрополит Алексий переселился в Царство Небесное, как Митяй тут же воцарился на митрополичьем дворе и стал править Русской Церковью, не будучи хиротонисан, что в общем-то ещё терпимо, но вот его отношение к духовенству и подчинённым поражало всех. Он карал направо и налево священников, архимандритов и даже епископов. Но больше всего Митяй не любил монашество, устроив против него настоящие репрессии. Наиболее ярко от них пострадал преподобный Сергий Радонежский.   Но вот на шахматной доске появляется новый участник — Киприан, митрополит Литовский. Митрополит решил воспользоваться нелюбовью народа к Митяю, решив с помощью монашества утвердиться в Москве. Всё же он был представителем монашеских кругов, близких к традициям паламизма и афонского исихазма, а его идеи монастырского нестяжательства были крайне близки по духу многим русским монахам. Более того, между митрополитом Киприаном и преподобным Сергием Радонежским велась переписка! Постепенно монашеские круги стали чаще и чаще читать и изучать послания Киприана! Конечно, подобная деятельность очень не нравилась «действующему митрополиту» Михаилу-Митяю. Последний даже угрожал уничтожить Троице-Сергиев монастырь!   Но всё-таки, как бы ни старался Киприан добиться своего, у него ничего не вышло. В июне 1378 года Москва встретила митрополита Киприана очень недружелюбно: его ограбили и выгнали за пределы города. Киприан направился в Константинополь для решения своей проблемы, но и там не смог противостоять усилиям Москвы: греки не особо хотели ссориться с князем Дмитрием, и потому Киприана не поддержали.   Но вернёмся к Митяю. В Москву насильно были созваны епископы для поставления его в митрополиты. Главным врагом на соборе для Митяя стал Дионисий Суздальский, который выразил недовольство духовенства, за что был посажен под домашний арест Дмитрием Ивановичем. Дионисий дал слово не покидать пределы Руси, но летом 1379 года он тайно бежит в Константинополь, вероятно, желая обрисовать истинный облик будущего митрополита. Сам же будущий митрополит Михаил отправился в Константинополь 24 июля 1379 года, сопровождаемый огромной свитой. На руках у него были чистые бланки с княжеской печатью и большая сумма денег для дачи взяток греческим чиновникам. Но почему именно 24 июля? В этот день Церковь вспоминала святых князей Бориса и Глеба, которые, как считалось, покровительствуют князьям, а раз мероприятие княжеское, то и 24 июля было замечательной датой начала путешествия. Казалось, что начинание обречено на успех! Однако Господь решил иначе, и, когда корабль встал на рейде около Константинополя, Митяй внезапно скончался. Что произошло, никто точно не знает, но «инии глаголаху о Митяи, яко задушиша его; инии же глаголаху, яко морьскою водою умориша его». Время было действительно сложное, поэтому сказать точно, что же всё-таки произошло, практически невозможно.   Казалось бы, логично было бы известить о случившемся в Москву и справиться о дальнейших шагах, но спутники почившего Михаила-Митяя предпочли действовать на свой страх и риск. И вот тут на поле появляется наш авантюрист — игумен Горицкого монастыря Пимен. В этот момент в Константинополе находились как минимум два претендента на митрополичью кафедру: Киприан и Дионисий. Трудно сказать, что двигало Пименом в этот момент: желание власти или греки, которые желали собрать денежку с ещё одного претендента. Но всё же митрополитом Киевским и всея Руси становится... Пимен! Киприану, остававшемуся митрополитом Литовским, греки пригрозили, что если он будет наводить шороху, то его лишат митрополии.   Князь Дмитрий Иванович, кажется, испытал весь спектр эмоций. Он отказался принять Пимена как митрополита и пригласил в Москву уже отчаявшегося Киприана! Авантюрист Пимен, появившийся в Коломне, был схвачен и отправлен в ссылку в Чухлому, но через год переведён в Тверь. Под омофором Киприана Русская Церковь вновь объединилась, но недолго. Патриарх Нил Константинопольский неоднократно писал великому князю о том, что надо изгнать Киприана и принять обратно Пимена. Итогом стало то, что Дмитрий в 1382 году изгоняет Киприана и возвращает Пимена из заточения.   Владыка Пимен довольно активно занимался делами Русской Церкви: поставил нескольких епископов, основал Пермскую епархию, да и в целом «пекийся присно о мире, о градех и о странах, и о прочих епархиах, сущих в его митрополии, о множестве словесных овець, паче же особенно о новокрещеных».   Вы уже, наверное, и забыли про архиепископа Дионисия Суздальского? А он есть! За время пребывания в Царьграде он получил сан архиепископа и даже стал патриаршим экзархом. И в 1383 году он возвращается из Константинополя и рассказывает великому князю занимательную историю о том, как Пимен получил поставление от греков. Пимен опять был изгнан из Москвы, а Дионисий вернулся в Константинополь, но на сей раз как ставленник Дмитрия Донского и... Литвы! В этот период отношения между Русью и Литвой налаживаются, и поставление Дионисия устраивало обе части Руси. Патриарх Нил, уличённый в афере с Пименом, решает загладить вину перед князем и поставить Дионисия. Таким образом, на Руси было целых три живых митрополита Киевских и всея Руси — Киприан, Пимен и свежепоставленный Дионисий.   Однако он так и не смог занять кафедру, так как по возвращении домой через Киев Дионисия взял под стражу великий князь киевский Владимир Ольгердович. Дело в том, что пока архиепископ был в отъезде, отношения между Великой Русью и Литвой резко ухудшились. Поэтому великий князь Киевский отказался признать решение патриарха Нила о смещении митрополита Киприана и заточил Дионисия. Митрополит Дионисий скончался в узах и был похоронен в Киево-Печерской лавре, где некогда и начался его монашеский путь.   В 1384 году зимой в Москву прибывают митрополиты от Нила Константинопольского для расследования деятельности Пимена и объявляют его низложенным. Пимен, естественно, отправился с апелляцией в Константинополь, куда следом отправился и Киприан. Началось соборное разбирательство. Пимен, чувствуя, что его шансы победить крайне малы, бежит вместе с архимандритом Феодором Симоновским к туркам. Заочно они были осуждены, а митрополитом единой Русской Церкви, наконец, признан Киприан. Но в Москву он ехать не решался, зная, как к нему относится великий князь. Зато в Москву в 1388 году без каких-либо проблем прилетел как птица Пимен! Вновь поселившись в Москве, Пимен начал закрывать работу, накопившуюся за время его отсутствия. В частности, он поставил архиепископа в Великий Новгород. Более того, он поставил своего товарища — Феодора Симоновского — на Ростовскую кафедру! Однако в 1389 году великий князь Дмитрий узнаёт о том, что произошло с митрополитом в Византии.  

Кто давал князьям прозвища?   В исторической литературе многие князья средневековой Руси упоминаются с прозвищами. Некоторые прозвища уже настолько вошли в народное сознание, что воспринимаются практически как фамилии. Например, Александр Ярославович – никому не известен, а вот Александр Невский известен практически каждому. Более того, в некоторых источниках он назван "Храбрым", но прозвище не прижилось и с XVI века он стал просто "Невским". Называли ли князей так при жизни?   Например, князь Владимир вряд ли воспринимал себя при жизни святым, да и его ближайшие потомки также не воспринимали его как святого. Но уже со второй половины XIII века в источниках начинается встречаться прозвище "Святой". Что довольно логично, так как святым мы можем назвать человека только после его канонизации Церковью, что происходит лишь после кончины человека. Точной даты канонизация князя Владимира у нас нет, но исследователи относят ее как раза ко второй половине XIII века. Почему так поздно? Вероятно, в XI веке святой Владимир не был канонизирован из-за сопротивления митрополитов-греков, которые не могли простить ему то, что он принял первую церковную иерархию из Болгарии.   Андрей Боголюбский (XII век) получил свое прозвище лишь в XIV веке по его загородной резиденции в селе Боголюбово под Владимиром. А Всеволод Юрьевич (XII – начало XIII века)? Лишь с XV века начинается именоваться "Большое гнездо", а если переводить чуть точнее, то "Великое гнездо". Как видно, прозвища давали потомки.   Как и всегда часть прозвищ давалась по самой яркой характеристике правителя, например, Василий Темный, Иван Грозный и т.д. Также прозвища могли даваться, по результатам политической деятельности или военным победам. Нельзя забывать о том, что прозвище не выражало свидетельство современников о самом правителе, но отражало то, каким его видела позднейшая традиция.   Но были и те, кому повезло и он имел "прозвище" при жизни. Например, Владимир Мономах. "Мономахом" его называют источники, появившиеся при его жизни. Но это не совсем прозвище, которые обычно получают за какие-то деяния. "Мономах" – родовое имя его матери, дочери византийского императора Константина IX Мономаха. Таким образом, Владимир с самого рождения был "Мономахом".   Зачем вообще нужны были прозвища? Во-первых они помогали различать князей. Например, у Рюриковичей постоянно повторялись имена Владимир, Всеволод, Святослав, Мстислав, Игорь, Ярослав, Дмитрий, Иван. Использование лишь имени и отчества лишь путало, в то время как прозвище помогало достаточно быстро различать князей на основании исторического портрета. Вместо длинного объяснения читателю кого автори имеет в виду, формула Имя Прозвище давала читателю краткий ключ к тому, чем князь должен был запомниться.   Прозвища древнерусским князьям, как правило, давали не современники, а потомки, осмысляющие жизненный путь князя и его место в русской истории. А некоторые прозвища возникают уже в Новое время, но это уже совсем другая история.

Кто давал князьям прозвища? В исторической литературе многие князья средневековой Руси упоминаются с прозвищами. Некоторые прозвища уже настолько вошли в народное сознание, что воспринимаются практически как фамилии. Например, Александр Ярославович – никому не известен, а вот Александр Невский известен практически каждому. Правда, в некоторых источниках он назван еще и "Храбрым", но прозвище не прижилось и с XVI века он стал просто "Невским". Называли ли князей так при жизни? Боюсь предположить, но князь Владимир вряд ли воспринимал себя при жизни святым, да и его ближайшие потомки также не воспринимали его как святого. Правда, уже со второй половины XIII века в источниках начинается встречаться прозвище "Святой". Что довольно логично, так как святым мы можем назвать человека только после его канонизации Церковью, что происходит лишь после кончины человека. Точной даты канонизация князя Владимира у нас нет, но исследователи относят ее как раза ко второй половине XIII века. Почему так поздно? Вероятно, в XI веке святой Владимир не был канонизирован из-за сопротивления митрополитов-греков, которые не могли простить ему то, что он принял первую церковную иерархию из Болгарии. Андрей Боголюбский (XII век) получил свое прозвище лишь в XIV веке по его загородной резиденции в селе Боголюбово под Владимиром. А Всеволод Юрьевич (XII – начало XIII века)? Лишь с XV века начинается именоваться "Большое гнездо", а если переводить чуть точнее, то "Великое гнездо". Как и всегда часть прозвищ давалась по самой яркой характеристике правителя, например, Василий Темный, Иван Грозный и т.д. Также прозвища могли даваться, по результатам политической деятельности или военным победам. Нельзя забывать о том, что прозвище не выражало свидетельство современников о самом правителе, но отражало то, каким его видела позднейшая традиция. Были и те, кому повезло иметь "прозвище" при жизни. Например, Владимир Мономах. "Мономахом" его называют источники, появившиеся при его жизни. Но это и не совсем прозвище, которое обычно получают за какие-то деяния. "Мономах" – родовое имя его матери, дочери византийского императора Константина IX Мономаха. Таким образом, Владимир с самого рождения был "Мономахом". Зачем вообще нужны были прозвища? Во-первых они помогали различать князей. Например, у Рюриковичей постоянно повторялись имена Владимир, Всеволод, Святослав, Мстислав, Игорь, Ярослав, Дмитрий, Иван. Использование лишь имени и отчества путало, в то время как прозвище помогало достаточно быстро различать князей на основании исторического портрета. Вместо длинного объяснения читателю кого автор имеет в виду, формула [Имя] [Прозвище] давала читателю краткий ключ к тому, чем князь должен был запомниться. Прозвища древнерусским князьям, как правило, давали не современники, а потомки, осмысляющие жизненный путь князя и его место в русской истории. Конечно, некоторые прозвища возникают уже в Новое время, но об этом как-нибудь в другой раз .