Хочу оказаться в чистой, полупустой квартире на последних этажах панельки. В ней открыты форточки, есть холодный балкон, у порога которого стоят тапочки, и на деревянной тумбочке лежит плед. Или толстовка. За окном светло и серо, облака низкие и обдают холодом, — пью чай, чтобы согреться, хотя не очень хочется чувствовать что-то хорошее. Пальцы приятно подмерзают; ступаю по выцветшим доскам балконного пола, облакачиваюсь на состарившийся бетон. Только лес, серые облака и птицы. Их темные тени, то мелькающие, то плавно плывущие вдали. Кровать у стены небрежно заправлена чистым льняным бельëм цвета пыльной бирюзы. У изголовья на тумбочке остывший недопитый чай и стопочка книг. Чувство полной ненадобности где-то быть, — лучше бы реальность, — безмолвная неторопливость. Ступенька за ступенькой спускаюсь с шестнадцатого этажа. Ставни тут красивые, белые; краска отходит от дерева, осыпаясь тонкими пластинками и сухой крошкой. А я все о море.

Все хорошо будет, да же?

вооот малышу сегодня больше не зырнадцать это сколько