Вывод. Я много бывал в Азии: Китае, Вьетнаме, Малайзии, Индонезии, Таиланде. Говорю не для хвастовства, а для контекста. Хвастаться, как я теперь знаю, - это кэгарэ. Но Япония запомнилась мне прежде всего точностью частностей: в поклоне, разбитой тарелке, сшитой золотом, работе повара, в том, как человек ставит велосипед возле дома. За две недели страну не поймешь. Зато успеешь немного усомниться в собственных привычках. Например, в убеждении, что спешка свидетельствует о значительности, а дорогая кровать гарантирует хороший сон. Хотел бы я вернуться? Однозначно. У меня осталось много вопросов к Японии. И один - к своей кровати.

Но, чтобы увидеть не туристическую Японию, пришлось убраться из большого Токио, Киото и Осаки, на восток, к онсенам - прирордные термальные источники (40, 60 и даже 80 градусов). Деревушка лежала среди гор и леса. Вода присутствовала повсюду: бежала, сочилась, шумела за домами, возникала паром над оградой. Казалось, земля здесь не вполне закончила остывать. По приезду и заселению тебе выдают 3 вида кимоно, деревянные традиционные тапочки и пропуск во все онсены. Купальни общественные, с отдельными зонами для мужчин и женщин. Местные приходили со своими банными принадлежностями, совершенно буднично. В горячей воде мысли теряли острые края. И я не становился мудрее, просто некоторое время ни одна из моих проблем не могла убедить меня, что ее следует решать немедленно. Для меня это был культурный опыт, а для японцев просто помыться, и эта разница в восприятии многое объясняет. Я ходил по деревушке в юкате и деревянной обуви. Вокруг ходили такие же люди, поэтому сомнений в собственной уместности не возникало. Оказывается, чтобы перестать чувствовать себя нелепо, иногда достаточно правильно выбрать населенный пункт. Вся жизнь на несколько дней упростилась: дойти до воды, погреться, погулять, поесть. Кстати, о еде. С едой в Японии все сложилось. Суши, рамен, все виды свежей рыбы, и она тут относительно недорогая, остальное - дорогое и не относительно (Япония, в целом, не дешевая страна). Я ел суши "старой школы". Их готовили дедуля и его жена-бабуля. Школа была старой во всех смыслах. Было очень вкусно. Ел рамен в местах, о которых не знает никто, и в местах, о которых знает Мишлен. Было хорошо и там, и там. Но больше всего, меня удивила, внимание: пицца! Понимаю. Поехать в Японию и вернуться с рассказом о пицце - почти оскорбить географию. Однако дело было в человеке. Японец лет сорока; он учился у итальянского повара и теперь работал один. Принимал гостей, разговаривал, готовил, подавал - быстро, точно, без единого лишнего движения. С той же дисциплиной, с какой японцы делают часы, фотоаппараты и автомобили. Честно говоря, я был им поражен. Если бы меня попросили описать самурая, я бы описал его. В нем чувствовалась сила, которая не хочет, чтобы ее заметили. А это, как известно, самая заметная сила. Это была одна из лучших пицц в моей жизни. В отзывах восхищались даже итальянцы (приятно было узнать, что моя измена местной кухне получила одобрение пострадавшей стороны). Ну, а что насчет самих жителей Японии? Они очень учтивы и внимательны к чужому пространству, если коротко. На улице, кафе, метро люди не спешили встречаться со мной глазами. У нас, в странах СНГ, случайный зрительный контакт иногда развивается в полноценное изучение биографии по лицу с дыркой во лбу. Однажды, я даже попробовал в метро настойчиво смотреть на мужчину напротив. Сейчас понимаю: довольно странный способ исследовать культуру. Он спокойно продолжал ехать. В итоге, эксперимент показал наличие воспитания у одного из участников. Зато, стоит японцу вступить с тобой в разговор, ты становишься центром его вселенной, все внимание - тебе. Включился, как прожектор. Выключился - и тебя снова нет. Жители мегаполисов и деревень, конечно, разные. В Токио чувствуется деятельность, иногда почти спешка. В деревне люди перемещаются, как карпы в ручье: плавно, без суеты, с достоинством существа, которому некуда опаздывать. Но и у тех, и других есть свой Икигай (生きがい) - японское понятие о том, что придает жизни смысл, ценность и радость. Его часто передают словами "то, ради чего стоит жить" или "то, ради чего хочется вставать утром". Икигай может быть связан с любимым делом, заботой о близких, дружбой, творчеством или выращиванием сада. Он не обязательно должен быть великим призванием или приносить деньги: повседневное занятие тоже может давать глубокое чувство осмысленности.

Меня удивило, как естественно все это соседствует - город не выставляет природу за дверь. В Киото много храмов. У Японцев две основные религии: буддизм и синтоизм. Я ничего раньше не слышал про синтоизм, но эта религия меня заинтересовала. Синтоизм (神道, "Путь богов") - это исконная религия Японии, которая возникла из древних анимистических верований, поклонения природе и культу предков. У нее нет основателя, священного писания или строгой догматики, что делает ее уникальной среди мировых религий. В синто есть понятие Ками: духи, божества или священные сущности, которые населяют весь окружающий мир. Ками могут быть в горах, реках, деревьях, камнях, погодных явлениях. Гора, водопад, дерево или роща могут быть священным местом, связанным с присутствием ками, то есть окружающий мир, который я обычно использую, как фон для фотографии. Почитание природы выражается в уважении к таким местам и благодарности за то, что поддерживает жизнь: воду, урожай, смену сезонов. Одна из основных добродетелей - Макото - искренность, правдивость, "сердце без лжи". Это относится и к общению с людьми, и к обращению к ками. Чистота и осквернение - ключевая этическая ось. В синтоизме нет понятия "греха" в западном смысле, но есть Кэгарэ (осквернение), которое возникает от контакта со смертью, кровью, болезнями или злыми поступками. Ритуалы очищения (хараэ) - например, омовение рук и рта у входа в святилище или церемония мисоги (полное омовение в холодной воде) - восстанавливают чистоту. Хочется рассказать про японские сады (не путать с парками) - отдельное удовольствие. Они ассиметричны, в них нет выверненных тропинок, лабиринтов, как любят европейцы. Камни, вода, изогнутые ветви, неровные линии - ничего не стоит по стойке смирно. Казалось бы, несовершенные линии, которые проявляют гармонию. К слову, о несовершенстве. У японцев есть понятие Фукинсей: Симметрия представляет собой совершенство, что предполагает достижение просветления или завершение кармического цикла, однако это находится за пределами человеческого опыта. Искусство должно нести в себе ощущение непостоянства, изменчивости, напоминать о возможности делать выбор, рассказывать о превратностях судьбы и неожиданных переменах - то есть о том, что возможно только при жизни и потеряет всякий смысл после ее завершения. Поэтому японцы ценят фукинсей, или красоту несимметричности. Именно по этой причине чашки для традиционной чайной церемонии могут быть неправильной формы и отличаться друг от друга, а икебана представляет собой асимметричную композицию, где важны линии, пропорции, пространство между растениями и их связь с сосудом; одна изогнутая ветка и несколько цветов могут составить целую композицию: каждый элемент имеет свое место, а пустое пространство помогает увидеть его форму. И да, еще есть техника Кинцуги - японское искусство восстановления разбитой керамики с помощью лака и золотого порошка. Я был на мастерклассе по этой технике, отдельное удовольствие. Осколки соединяют традиционным лаком уруси, а швы украшают золотым порошком. Так на поверхности появляется рисунок золотых линий, повторяющий места разлома. Следы повреждения становятся частью красоты и истории вещи. Отсюда возникает и метафора: пережитые трудности не лишают человека ценности, а после тяжелого опыта восстановление может оставить заметные следы. Ценность человека сохраняется независимо от того, что с ним произошло.