7 КСОЮ усомнился, что в эмоциональных выкриках и действиях осуждённого есть состав угрозы убийством (ст.119 УК РФ) Из показаний осуждённого С. следует, что между ним и [потерпевшей] ФИО предварительно была достигнута договорённость о расторжении ранее заключённого соглашения об уплате алиментов на ребёнка, однако от явки к нотариусу для расторжения соглашения потерпевшая уклонялась. Намереваясь поговорить, в утреннее время 22, 23 и 24 июля 2025 года он приходил к потерпевшей домой, стучал в двери её квартиры, требовал открыть, в порыве гнева высказывал в её адрес оскорбления и угрозы, выражался нецензурной бранью, однако потерпевшая дверь ему не открыла. [В приговоре] не приведено мотивов, по которым судья пришел к выводу, что реакция С. в виде высказывания угрозы убийством была направлена именно на запугивание потерпевшей, а не являлась эмоциональной реакцией, обусловленной сложившейся ситуацией, при том, что С. более каких-либо активных действий угрожающего характера не совершал. Об аналогичных обстоятельствах дела поясняла сама потерпевшая, акцентируя внимание на том, что осуждённый в указанные дни высказывал в её адрес угрозы убийством, сильно стучал в дверь, дёргал за ручку, что она расценивала, как попытки выломать дверь, а угрозы убийством воспринимала реально, опасалась за свою жизнь, поскольку С. вёл себя агрессивно, кричал, ранее писал ей сообщения с угрозами убийством, она его боялась. Одновременно потерпевшая показала, что осуждённый находился у дверей её квартиры каждый раз в течении пяти минут, после чего самостоятельно уходил, сотрудников полиции она не вызывала. О том, что ФИО испугалась и восприняла угрозы осуждённого реально пояснила свидетель ФИО2 – мать потерпевшей, которой об указанном стало известно со слов самой ФИО. В то же время одно лишь утверждение потерпевшей о реальности восприятия ею угроз убийством, основанное на её субъективной оценке ситуации, не может свидетельствовать о совершении С. преступлений, предусмотренных ст. 119 УК РФ. Достоверно установлено, что С. в утреннее время 22, 23 и 24 июля 2025 года высказал угрозы убийством в адрес ФИО, находясь на лестничной площадке возле запертой входной двери в её квартиру, доступа в которую он не имел. Указанный фактор имел очевидный для потерпевшей сдерживающий характер и объективно препятствовал совершению в отношении неё противоправных действий. Сославшись на показания потерпевшей о том, что осуждённый мог выломать дверь, то есть по сути носящих характер предположения, мировой судья не сопоставил их с содержанием протокола осмотра места происшествия с фототаблицей, которой наглядно зафиксировано, что металлическая дверь в квартиру потерпевшей следов взлома и каких-либо внешних повреждений не имеет. Не проанализировано судом первой инстанции и содержание переписки между осуждённым и потерпевшей, в которой ФИО, несмотря на высказанные в её адрес со стороны осуждённого угрозы, как до 22 июля 2025 года, так и после 24 июля 2025 года, выражала готовность к личной встрече, при этом уже после совершения С. инкриминируемых деяний, её высказывание о встрече носило явно провокационный и оскорбительный характер. Лицо, воспринимающее угрозу как реальную и испытывающее страх за свою жизнь или здоровье, объективно избирает поведение, направленное на самосохранение, стремится избежать конфликта, дистанцироваться, обратиться за помощью. Между тем в рассматриваемом случае потерпевшая не только не проявляла признаков страха перед осуждённым, но и не предпринимала попыток уклониться от конфликта. Такое поведение объективно противоречит её показаниям о том, что она восприняла угрозы как реальные и испытывала страх. Таким образом, несмотря на утверждение о восприятии потерпевшей высказанных в её адрес угроз как реальных, с учётом установленных по делу фактических обстоятельств, в том числе предшествующего и последующего поведения самой потерпевшей, вывод о наличии у С. прямого умысла на угрозу убийством сделан мировым судьёй с нарушением правил проверки и оценки доказательств, предусмотренных ст.ст. 87, 88 УПК РФ. [Уголовное дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции]. Постановление 7 КСОЮ от 11.08.2026 №77-2012/2026 #7КСОЮ #квалификация

6 КСОЮ установил, что нет признаков ни объективной, ни субъективной стороны преступления, предусмотренного ст.274.1 УК РФ: прекращение по реабилитирующему основанию в кассации Диспозиция преступления, предусмотренного ч.4 ст.274.1 УК РФ, предусматривает неправомерный доступ к охраняемой компьютерной информации, содержащейся в критической информационной инфраструктуре РФ, повлекший причинение вреда критической информационной инфраструктуре Российской Федерации, группой лиц по предварительному сговору. При этом наличие признака неправомерности доступа к охраняемой информации является необходимым условием наступления уголовной ответственности. Вопреки этим требованиям закона по уголовному делу установлено и следует из приведенных в приговоре доказательств, в частности показаний осуждённых А. и Т., свидетелей ФИО1, ФИО2, что осуждённые в силу занимаемой должности через установленный в служебном кабинете персональный компьютер, используя для входа закрепленные за ними логин и пароль имели санкционированный доступ к электронной медицинской карте по внесению сведений, в том числе, о профилактических медицинских осмотрах, диспансеризации и диспансерного наблюдения, анкетирования на выявление постковидного COVID-19 синдрома, результатах исследований и иных медицинских вмешательств пациентов больницы. При этом в приговоре не было установлено, и из содержащихся в нем доказательств не следует, что действия А. и Т. были связаны с использованием компьютерных программ для неправомерного доступа или с использованием компьютерной информации, заведомо предназначенной для неправомерного воздействия на критическую информационную инфраструктуру РФ. Таким образом, вывод суда о неправомерности доступа осуждённых А. и Т. к компьютерной информации является необоснованным. Кроме того, внесение в систему недостоверных сведений само по себе не является уголовно наказуемым по ч.4 ст.274.1 УК РФ воздействием на критическую информационную инфраструктуру РФ, если этой инфраструктуре не причинен вред. Как установлено судом и следует из материалов дела, <...> является субъектом критической информационной инфраструктуры РФ — электронная медицинская карта, а последняя — объектом критической информационной инфраструктуры 1 категории значимости. Вместе с тем, из приведённых в приговоре доказательств не следует причинения какого-либо реального вреда критической информационной инфраструктуре РФ. В результате внесённых А. и Т. недостоверных сведений в электронную медицинскую карту информационная система продолжала работать в штатном режиме, функционирование критической информационной инфраструктуры нарушено не было и не прекращалось. Внесённые в систему сведения сделали содержащуюся в нем информацию недостоверной, однако вреда самой Единой государственной информационной системе в сфере здравоохранения, как объекту критической информационной инфраструктуры РФ, не повлекли. Субъективная сторона преступления, предусмотренного ч.4 ст.274.1 УК РФ, характеризуется прямым умыслом и целью подорвать устойчивое функционирование критической информационной инфраструктуры. Однако установленные судом фактические обстоятельства по делу свидетельствуют о том, что действий, направленных на достижение указанной цели А. и Т. не осуществляли и умысла воздействовать на такую инфраструктуру не имели. При этом, как следует из предъявленного А. и Т. обвинения и установленных судом обстоятельств, их действия по внесению недостоверных сведений были обусловлены корыстными побуждениями, а именно, желанием получить надбавку к заработной плате, а не причинить вред или оказать неправомерное воздействие на критическую информационную инфраструктуру. Таким образом, судебная коллегия приходит к выводу об отсутствии в действиях А. и Т. состава инкриминированного им преступления, предусмотренного ч.4 ст.274.1 УК РФ, в связи с чем приговор подлежит отмене, а уголовное дело прекращению. Определение 6 КСОЮ от 27.08.2026 №77-2253/2026 #6КСОЮ #квалификация

Рассказывал вчера коллегам о нарушениях права на защиту в кассационной и дисциплинарной практике — не только как адвокатами пытаются затыкать процессуальные и организационные дыры, но и как сами адвокаты влезают то в конфликт интересов, то в расхождение позиций с подзащитными, то ещё во что-нибудь неочевидное. Возможно, позже будет и видео, а пока прикрепляю презентацию. Материал резал нещадно (например, за бортом осталась дисциплинарка не из Петербурга и Москвы), но даже от 47 слайдов для двухчасового разговора немного укачивает) Был рад увидеться — и, надеюсь, было интересно и полезно! P.s. Если у вас в регионах есть что-то любопытное по этой теме — пожалуйста, прикрепляйте в комментариях или присылайте в личку. Стараюсь отслеживать ситуацию "на местах", но не всегда дотягиваюсь. #дела_адвокатские