Здесь вода цвета пепла сливается с небом сырым, и щербатые сумерки лижут ступени мостов В этом городе-призраке, ставшем теперь неживым Я ищу твои тени под масками мёртвых веков А когда-то здесь солнце играло на тёплом стекле И от звонкого смеха взлетала с камней стая птиц Ты была благодатью на проклятой этой земле В этом городе водных зеркал и сияющих лиц Мы брели через площадь, согреты любовью своей В тех смешных наших шапках, где холод для нас был ничто Ты была мне святее всех истин и старых церквей Той единственной, чью пустоту не заполнит никто В тех глазах голубых, где плескался весь мир и рассвет Где был спрятан мой смысл, а теперь - только холод и лёд Я оставил себя, как потерянный кем-то билет На корабль, что из этой реальности в вечность плывёт С той поры небеса обернулись в сплошной монохром И распалась на части моя опустевшая суть Я брожу, как слепой, под тяжёлым осенним дождём Не надеясь на то, что смогу хоть когда-то уснуть У причалов гондолы качаются, словно гробы Тусклый свет фонарей отражается рваным рубцом Я забился в кабак, откупившись грошом от судьбы и смотрю, как стакан наливается тёмным свинцом Я вливаю в себя обжигающий, мутный яд, Чтобы память ослепла, сорвавшись на самое дно В этой мёртвой венеции сотни веков подряд Я пытаюсь забыть тебя. Пью. Не пьянея давно

Ну как ты там, моё прекрасное далёко, моя недостижимая, фантомная любовь? Как эту осень ты проводишь? Одиноко? Или блуждаешь в лабиринтах чужеземных снов? Пишу письмо. И вновь не отправляю За ним, бокал, вокзал. Чужие города Я Индию Парижем разбавляю, но ганг и Сена - та же самая вода увы, ты не получишь этих строчек тебе не прочитать чужие письмена Нас в мире двое. Двое одиночек и между нами пропасть и стена Меняю, как бинты : перроны, страны, но рана не знает ни дат, ни широт, ни имён Сквозь марлю вокзалов, сквозь гарь и чужие туманы сочишься лишь ты — горячо, как молитва, как стон Нельзя ампутировать запах вчерашнего утра На всех перегонах, в бессилье дотла догорая я помню- сквозь дым благовоний и пение сутры : ты пахла лавандой с оттенками рая В квартире этой я опять один Точней, нас двое : я с бутылкой белого У Сены задыхаюсь рыбой без глубин, смиряясь с тем, что время с нами сделало Смиряюсь с тем, что мир скроён впотьмах и в нём всегда для вдоха места мало, что жизнь висит на нескольких стежках, распоротых от самого начала Допью гевюрц, в нём : роза, мёд и пряность и снова ты. Хоть в воду, хоть в вино Тебя не смыть и это- просто данность, как то, что нам быть вместе не дано, а боль кричит Кричит до хрипоты, до крови в горле, до разрыва связок о том, что мир неправ, что где-то ты, что все концы счастливые — из сказок И вдруг молчит, и эта тишина страшней, чем крик : покорная, без края Ночь. Мост. Внизу вода. Она черна и ждёт меня, ничем не угрожая Тьма. Вода. Силуэты мостов В сердце — штиль. Ни надежд, ни агоний Я смотрю в эту глубь. Я почти что готов, но в мире нет ничего глубже, дальше, бездонней, чем меж тобою и мной И Сена — мель, и смерть всего лишь мель пред этой бездной Прыгну — не достану Ты там, где жизнь, лаванда и апрель Шагну и сам навек далёким стану Я возвращаюсь В тишину Опять один На дне бокала тихо выдохлось вино Париж глядит огнями сквозь стекло витрин в моё давным-давно погасшее окно Сажусь к столу. Беру листок. Пишу опять : Ну как ты там, моё прекрасное далёко? И не могу ни дописать, ни разорвать, а за окном рассвет. Обыденно. Жестоко Я жив. И, похоже, мне больно. Я снова поеду петлять по распоротой жизни, тебя вспоминая, на запах, по тонкому, еле заметному следу… Ты пахла лавандой с оттенками рая