Восьмиюродный мой братик- очень молодец и бизнесмен.  Зазвал в очередную свою затею, - мол, хоть бы раз посмотрел, что у меня как. Зашел. А у него там – бытовой фашизм, неприкрытый сексизм и чудовищной осмысленности разговоры.  Впрочем, как и всегда, и везде, где их разговариваю я.   - Младшенький, - говорю, - вынужден признать: здесь тебе действительно удалось добиться определенного визуального сходства с парикмахерской. Все эти зеркала. Кресла. Ножницы. Волосы. Но работники, а именно - бородатые мускулистые парни в передничках, напрочь разрушают эту иллюзию. - У нас же не  какая-то отсталая парикмахерская, но натурально современный барбершоп. Типа -мужской клуб, - укоризненно отвечает он. - Вот именно потому я и пытаюсь крайне логично уточнить, - а почему стригут одни мужики? - Ну, началось, - говорит он. – Сейчас ты опять расскажешь, что всякий хороший бизнес держится на тех же трех китах, что и все прогрессивное человечество: голод, секс, страх и грамотный маркетинг их производных. И что неотразимая замануха, в нашем случае, легко уместится в умело накрашенную симметричную барышню... Ах да, не забудь добавить, что при всем том, женщина – как жизнь: если не искать в ней смысла и радости, и не слишком углубляться в подробности – то... - Скорее, женщина - это как неприятность, - мягко поправляю его я. – Обычная такая, житейская вполне неприятность, на которую, иногда, бывает просто приятно посмотреть, если она случается не с тобой. Нет, ну, серьезно, я не понимаю. Вспоминая древние времена, когда меня интересовало – есть ли у меня волосы, и как они  выглядят, я частенько слышал от ребят фразу – подстричься, что ли, пойти. Пойду туда-то, там, кстати, работает такаааааая девочка... Возможно я просто общался не с теми людьми, но вот действительно - ни разу не слышал: а пойду-ка я стричься туда, потому как там работает таааааакой бородатый мужик... - Просто, - говорит братик, - ты отстал от жизни, сейчас все совсем по-другому. Настоящие мужчины не глазеют на женщин: женщины сами должны глазеть  на них. Потому как, они - не то, что некоторые жадные динозавры. Не стригут себя налысо сами, но делают интересные прически, красивые окантовки и мелирование бород, предпочитая, кстати, в этом деле других мужчин. - О, этот дивный, дивный новый мир, где настоящие мужчины предпочитают других мужчин! - сказал ему я.  Вернее, как сказал. Я молча пригладил свои немелированные седые лысины, натянул шляпу на свои лысые седины.  И вышел под дождь. 

Или вот тоже, заночевала у меня как-то одна знакомая.  Да, понимаю, в это действительно  сложно поверить, но даже у меня есть какое-то бесконечно стремящееся к нулю количество знакомых.  И им, случается, тоже надо как-то где-то переночевать. С опасением ждал реакции котика-Выти.  Наслушался всяких рассказов котовладельцев про покусы  незванных гостей и расправы над обувью.  Но Вытя , этот крохотный несчастный котик трудной судьбы и Бесы, оказалась значительно выше того.  Ночью, проявив чудеса  акробатической ловкости, она залезла на вешалку и напрудила мне в капюшон.  Я тогда вспомнил, как  у меня дома жила птица-Вася с дыркой в крыле. Долго жила: пока зарастили дыру, отрастили новые маховые перья. Разработали мыщцу. Выздоровев, она не спешила расставаться: прилетала на окна, на балкон.  Чуть ли не год прошел, пока она не исчезла совсем. - Вот ведь - неблагодарная дрянь, - привычно подумал я. - Шасть - и нету. И ничуть она меня, стало быть, никогда не любила! А еще год спустя, однажды по утру, я обнаружил на балконе ее мертвое тельце. Впечталился так, что принялся рассказывать эту историю одной там  девушке.  - Вот, - говорю, - представляешь. Я-то, дурак, думал, что она меня не любит. Типа я для нее кормушка, не больше.   А она - вон чего.  Прилетела.  Может за помощью, а  может и  тактично предупредить, что, мол, все норм. Можешь за меня больше не переживать - мне каюк. - Да, - говорит девушка. - Да. Как все, оказывается,  просто, - чтоб ты поверил кому-то, ей надо всего лишь прилететь и сдохнуть у тебя на балконе. Мне тогда стало так неловко. Думаю, да что же я за человек такой.  Меня, быть может, все кругом любят. А мне оказывается, чтоб поверить надо их всех убить.  Было настолько стыдно, что я тогда совершенно не нашелся, что ответить. И долго, долго чувствовал ещё одну невмещаемую вину.  Вот бы сейчас вернуться туда, к этому разговору. Теперь бы я точно  смог все исправить.  Так бы и сказал, - знаешь, пусть сегодня, да и вообще - никто не умрет: подыхать на балконе — совсем небязательно. Есть  отличный рабочий вариант с вешалкой. И капюшоном.  И вообще, знаешь что: если тебя по-настоящему любят, то всегда сумеют выразить это доступным языком.

"ты, потому что, невыносим. вот тебе говоришь, - нам надо расстаться! А ты что? - Надо, так расставайтесь. Потому что, писатель. Потому что, все о словах своих думаешь, как бы их ловчей уложить. А надо думать не о них, а о бабе!" Ну, что ж: фотографический факт: популярный, да что там - культовый сетевой писатель думает о бабе. (он, на самом-то деле, завсегда об них думает)