Идея о том, что если ходить по струнке заветов и предписаний, то после смерти мы получим награду за свои усилия, а в раю нас встретит полковой оркестр, представляется мне крайне слабой. Полагаю, что человек не столько заслуживает будущий мир, сколько выращивает в себе способность вообразить и создать его самостоятельно…   На это указывает хотя бы непрестанный тренировочный режим сна, являющий нашу силу порождать события, персонажи, пространства, которых не было прежде, и которые не нуждаются в материальном конструкторе. По сути, каждому даётся тренажёр, и каждую ночь ты тренируешься быть творцом.   Две переплетённые змеи на символе кадуцея – не просто какие-то абстрактные противоположности. Это ещё и намёк на два цикла сознания – сна и бодрствования. Один из которых проходит в мире, навязанном извне, а второй – в мире, возникающем изнутри.   По умолчанию мы склонны считать бодрствование большей реальностью, но это не обязательно так. Среда за окном не является для нас прямо-таки естественной. Она агрессивна, враждебна, травмоопасна, перенасыщена стихийными бедствиями и типовыми декорациями. И человек в ней не хозяин, а временный обитатель.   Вырви его из техносферы, отними все орудия, поставленные извне (от спичек до ножа), и он обречён. Любое существо на 100% приспособлено к выживанию, самое передовое – нет. Ничто так не чуждо природе, как венец природы.   Другое дело – сон, где без заводов и инструкций человек сам производит мир. Где он полностью жизнеспособен и бессмертен… пока не проснётся. Во сне можно оказаться в городе, которого не существует, разговаривать с человеком, которого нет в налоговой базе, создавать собственные смыслы, образы, решения, события – не имеющие аналогов вообще.   Сон не требует внешней фабрики, электричества, кремния или процессора Intel Core Ultra 9, т.е. всего что считается апофеозом эволюции и высшей формой человеческого развития. Но если это развитие, попробуйте вспомнить себя листающим ленту в инстаграме или работающим на компьютере – во сне.   Если техноинструменты – плод нашего сознания и развития, почему то же сознание, имеющее во сне потенциал порождения любой реальности – не порождает технологический мир? Не странно ли, что самая фундаментальная способность человека – творить фантастические сюжеты во сне, почти не работает с предметами, ставшими опорой нашего существования наяву?   Ладно, сайт «Госуслуги» или вышку псевдосотовой связи можно объявить неинтересными для сна. Но многим ли снится хотя бы лопата или пила – рядовые объекты непосредственного телесного опыта?   Так вот, если даже такие вещи с трудом проникают в сновидения, может они и не являются продуктом человеческого развития, а всего лишь предоставлены участнику эксперимента, дабы он мог существовать в чуждых ему условиях?   Нас приучили смотреть на сон, считая его побочным продуктом. Типа днём существует настоящий мир, а ночью сознание выдаёт его причудливые отражения. Но сон – это не ночная забава мозга. И бодрствующая цивилизация – ещё не вся жизнь. Это лишь временная пересылка, транзитный лагерь, среда, которую кто-то смонтировал и выдал за реальность.   Сон же – не столько про отдых, сколько про вселенную, где ты автор. И то, что мы не можем породить в ней планшет Apple – не значит, что сон вторичен. Просто планшет – не твой. Он из другого мира. Чужого. А своё ты производишь сам. Без гостов и чертежей.   Все технокостыли так и останутся в этом измерении. Если они не нужны в тренировочном режиме и в симуляторе вечности, значит их не будет и в самой вечности. Впрочем, так и сказано прямым текстом: Земля и все дела на ней сгорят.

Морская раковина создаёт защищённое подобие дома, в котором зреет жемчужина, т.е. индивидуальность. Первым делом на дверь этого дома вешается замок – рассуждения и избирательности, дабы пресечь проникновение внутрь всякого шлака.   Но сам замок решает проблему лишь отчасти, поскольку всегда есть те, кто будет пытаться вскрыть его и вломиться вопреки твоей воле. Поэтому на страже дома, возле запертой двери, должен дежурить очень жёсткий, клыкастый пёс. И имя ему – гнев.   Он может мирно вялиться у порога и приветливо вилять хвостом, пока всякие раздражители проходят мимо. Даже если его поддразнивают и выводят из себя. Но при этом он готов порвать в клочья любого, кто лезет в дом и начинает там что-то переставлять. Натягивает ленточки соцдистанции, прикручивает умные счётчики, прокалывает хозяина, пытается его мобилизовать…   Пёс воспитанный, с галстуком-бабочкой… в горошек. Он не причиняет никому вреда, но если пытаются причинить вред тому, кого он охраняет, готов зайти далеко. Впрочем, как и все живые существа. Это только у придурков – превышение норм самообороны. А тот, кто не защищает, что строит – никогда ничего не построит. Если на страже нет зверя, дом открыт. И это уже не дом, а проходной двор.   Вот если пёс не дрессированный и кидается на всё подряд – тогда у хозяина проблемы. А чтобы их минимизировать, желательно усвоить следующую максиму: величие человека определяется по тому, что вызывает его гнев. Скажи мне, что тебя гневит, и я скажу, кто ты.   Люди ополоумели до такой степени, что когда их свободы сливаются в унитаз и когда их посыпают каким-то дерьмом с неба, они зевают. Но зато впадают в бешенство, если тренер хоккейной команды совершил неверную замену или кто-то оставил нелестный коммент в соцсетях.   Тот же самый гнев способен и защищать, и терзать тебя, охранять свободу и обслуживать тщеславие. Но без него нельзя. Человеку дан мир и дан завет идти своим путём. Для этого есть свобода воли, которой не может коснуться сам Бог. И пока я не причиняю никому зла, никто не смеет вторгаться. Осторожно, злая собака!   Первое право человека - это право на то, чтобы его оставили в покое! Это даже не требование комфорта, а требование невмешательства в процесс личного выбора. Но поскольку «должно прийти соблазну»… и всегда будут те, кто приходит, каждому даётся и дар гнева. Причём, отказаться от него – значит остаться бездарным.   Все люди делятся на два типа: тех, которые хотят чтобы их оставили в покое… и тех, которые не могут оставить других в покое. И вот этим последним очень важно, чтобы на пороге у каждого всегда валялся полудохлый и апатичный пёс. Которого нафаршировали мантрами: не злись, не позволяй негативу управлять собой, не теряй равновесия, прости, отпусти, гнев – смертный грех.   А ничё, что в Евангелие сказано о Христе: «и воззрев на них с гневом…»? Ничё что «сделав бич из верёвок, Он выгнал из храма [всех торгашей]… деньги меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул»?   Представьте себе организм, который имеет орудия обороны, но разные осознанные и просветлённые научили считать их чем-то деструктивным. Оболочка есть, раздражитель обнаружен, опасность распознана… однако защитная реакция подавляется как недостойная. Получается крепость, которой запрещено обороняться. Сколько она простоит?   Гнев в нашем мире – это не право причинять зло, не потеря контроля и рассудка. Это сигнал, что здесь нарушена моя граница, здесь от меня требуют предать важное, здесь чужая воля пытается занять место моей. Это реальное вторжение на траекторию моего становления. А за такие вещи надо покусывать с наслаждением.