Из скрепных традиций. Бессмертный барак. "Токсикологическая лаборатория НКВД
Впервые работа над использованием ядов и наркотиков стала проводиться в ОГПУ с 1926 года по указанию наркома безопасности Вячеслава Менжинского. Специальная лаборатория была частью секретной группы, которую возглавлял бывший эсер-боевик Яков Серебрянский. «Яшина группа» была создана для проведения террористических актов за границей, подчинялась непосредственно наркому и существовала до 1938 года.
Следующий нарком, Генрих Ягода, интересовался ядами профессионально: по образованию он был фармацевт. По-видимому, при Ягоде специальная лаборатория состояла из двух подразделений: химического и химико-бактериологического. При новом наркоме, Николае Ежове, методы «Яшиной группы» стали применяться для «чистки» даже на Лубянке. 17 февраля 1938 года начальник Иностранного отдела НКВД Абрам Слуцкий был найден мертвым в кабинете Михаила Фриновского, заместителя нового наркома. Рядом с неуклюже сползшим с кресла телом Слуцкого стоял пустой стакан из-под чая. Фриновский конфиденциально объявил сотрудникам НКВД, что врач уже установил причину смерти: разрыв сердца. Несколько офицеров, знавших симптомы отравления цианистым калием, заметили специфические синеватые пятна на лице Слуцкого.
При новом наркоме, Лаврентии Берии, секретная лаборатория была реорганизована. С 1938 года она была включена в состав 4-го спецотдела НКВД, а с марта 1939-го ее возглавил Михаил Филимонов, фармацевт по образованию, имевший степень кандидата медицинских наук. С этого момента Майрановский был зачислен начальником 7-го отделения 2-го спецотдела НКВД, одной из двух лабораторий этого спецотдела.
«С 1946 г. по 1953 в составе структуры Министерства государственной безопасности в Москве существовала пресловутая лаборатория под названием "Камера". Она состояла из медика — заведующего и нескольких помощников. Они проводили опыты на людях — заключенных, приговоренных к смертной казни, — чтобы определить эффективность различных ядов и инъекций, а также гипноза и наркотиков при допросах. Только министр государственной безопасности и четыре офицера из высшего руководства МГБ имели доступ к этой лаборатории» (из книги бывшего сотрудника КГБ невозвращенца Петра Дерябина)
Полковник Бобренев, имевший доступ к следственным делам Майрановского и Берии, так описывает «лабораторию смерти»:
«Под лабораторию… выделили большую комнату на первом этаже углового здания, что в Варсанофьевском переулке. Комната была разделена на пять камер, двери которых с несколько увеличенными глазками выходили в просторную приемную. Здесь во время экспериментов постоянно дежурил кто-то из сотрудников лаборатории…
…Почти ежедневно в лабораторию поставляли заключенных, приговоренных к расстрелу. Процедура внешне походила на обычный медицинский осмотр. "Доктор" участливо расспрашивал "пациента" о самочувствии, давал советы и тут же предлагал лекарство…»
По свидетельствам очевидцев, «Майрановский приводил в лабораторию дряхлых и цветущих по состоянию здоровья людей, полных и худых… Одни умирали через три-четыре дня, другие мучились с неделю».
Основная цель лаборатории состояла в поиске ядов, которые нельзя было бы идентифицировать при вскрытии. Сначала Майрановский испробовал безвкусовые производные иприта. Похоже, он начал экспериментировать с этими веществами даже раньше, чем его коллеги в нацистской Германии, где впервые эксперименты с ипритом были проведены на заключенных Заксенхаузена в 1939 году".