Брат будущей императрицы Марии Федоровны – принц Фридрих-Вильгельм Вюртембергский – запомнился в России по трем причинам. Во-первых, значимостью своей фигуры – при росте 211 см он весил более 200 кг. Во-вторых, благодаря тому, что будучи наместником Выборга, придумал замечательное название для своей резиденции (позже ставшей вершиной ландшафтного искусства) – «Монрепо» («Мой отдых» в переводе с французского»). А в-третьих – тем, что был снят с должности наместника и изгнан Екатериной II из России. Возможно, за этим семейным скандалом скрывался политический подтекст, но официальная причина высылки принца – «за бытовое насилие». Рассказывает краевед А. Г. Яцевич:   «После женитьбы вел. кн. Павла Петровича на принцессе Вюртембергской, будущей императрице Марии Федоровне, Екатерина разрешила приехать в Россию старшему брату Марии Федоровны — принцу Фридриху-Вильгельму Вюртембергскому, женатому на принцессе Брауншвейгской. Заслужив расположение Екатерины, принцесса получила от нее прозвание «Зельмиры» (по названию известной трагедии де Беллуа) и, вдобавок к этому,— подарок, великолепный дом Скавронских на Моховой ул {находился на месте дома № 27-29 по Моховой}.    Зельмира поселилась тут со своим мужем. Жители Моховой всегда с интересом наблюдали выезд из дворца супружеской четы. Герцог был так толст, что своей необъятной фигурой заполнял все пространство кареты. Он так располнел на русских хлебах, что мог есть только за особым столом со специально сделанным для него выемом.   В своей семейной жизни супруги не обнаруживали согласия, и дом на Моховой часто был свидетелем ссор августейших хозяев. После одной из них, принц, избив свою жену и вырвав даже у нее клок волос, запер ее в особой комнате. Но Зельмира сумела написать письмо Екатерине и бросила его в форточку на улицу.  Будочник поднял его, и оно дошло до дворца…»   (А. Яцевич. «Пушкинский Петербург»)   На иллюстрации: Георг Фридрих Эрхардт. «Портрет молодого Фридриха»

Царское Село. Прощание с золотой осенью.

Об оценках только что восшедшего на престол Николая II со стороны его ближайшего окружения свидетельствует С. Ю. Витте, в ту пору министр финансов Российской империи:   «Когда получилось известие о кончине Императора {Александра III}, я поехал к Ивану Николаевичу {Дурново, министру внутренних дел,} уговориться по некоторым вопросам. Он знал, как я был привязан к Императору… Мы были, конечно, в довольно тяжелом и грустном расположении духа.   Вот Иван Николаевич обратился ко мне и говорит:   – Что же вы, Сергей Юльевич, думаете относительно нашего нового Императора?   Я ответил, что о делах говорил с ним мало, знаю, что Он совсем не опытный, но и не глупый, и Он на меня производил всегда впечатление хорошего и весьма воспитанного молодого человека. Действительно, я редко встречал так хорошо воспитанного человека, как Николай II, таким он и остался. Воспитание это скрывает все его недостатки.    На это И. Н. Дурново мне заметил: «Ошибаетесь Вы, Сергей Юльевич, вспомяните меня – это будет нечто вроде копии Павла Петровича, но в настоящей современности». Я затем часто вспоминал этот разговор. Конечно, Император Николай II не Павел Петрович, но в Его характере немало черт последнего и даже Александра I (мистицизм, хитрость и даже коварство), но, конечно, нет образования Александра I. Александр I по своему времени был одним из образованнейших русских людей, а Император Николай II по нашему времени обладает средним образованием гвардейского полковника хорошего семейства.    Почти одновременно со свиданием с Иваном Николаевичем я имел собеседование и с Константином Петровичем Победоносцевым. <…> …Хотя он, как преподаватель будущего Императора, и относился к нему любовно, но, тем не менее, высказался о своем ученике как-то неопределенно. Больше всего он боялся, чтобы Император Николай по молодости своей и неопытности не попал под дурные влияния. <…>   Во время первых месяцев царствования Императора Николая II, в Петербург приезжал принц Уэльский {будущий король Эдуард VII, дядя супруги Николая II – императрицы Александры Федоровны}. <…> …Во время одного из первых завтраков с Императором и Императрицей, когда они были втроем, он… довольно недипломатично сказал: «Как профиль твоего мужа похож на профиль Императора Павла», – что очень не понравилось как Императору, так и Императрице.»   (С. Ю. Витте. Воспоминания)