Аналитика Telegram-канала
Подписчики
88
Охват за 24 ч
23
ER за 24 ч
26,14%
Публикаций
110

Динамика подписчиков

7 дней 30 дней 6 месяцев Больше
13 ноя16 ноя19 ноя
Показаны последние 7 дней Больше истории →

Охваты публикаций

05.1114.1115.1115.1115.1116.11
10
Средний охват
29
Лучший результат
Показаны 6 публикаций — последние в канале Больше статистики →

Упоминания

16
Упоминаний
13
Из них репостов
10
Каналов
Нет примеров за последние 90 дней
Все упоминания

Последние посты

3 из 110 2 из 110
Видео
пока не представляю Паттинсона в роли Джеймса Бонда. я не предам любовь к Крейгу…. лучший Бонд для меня
ещё
10 1 1 16 ноя, 19:43
решила развивать внутреннего кинестетика после колонок американской журналистки Рейчел Рут. в 90-х она работала в The New York Times — одной из лучших газет мира, выходившей в одном из лучших мегаполисов (по моему мнению). да, мой гиперфикс на 90-х перешел и на профессиональную область. в своей книге «Чеснок и сапфиры» журналистки бродит по Нью-Йорку в поисках аутентичных японских и корейских ресторанчиков, бакалейных лавок, пекарен, семейных колбасных и сырных производств. она пробует сливочное масло и сыры у амишей, покупает рождественские леденцы ручной работы, ест пиццу у итальянцев и пробует афганские пельмени. как оказалось, история развития ресторанного бизнеса сильно зависела от политической ситуации в стране. например, одного из прежних колумнистов уволили за то, что он писал о нишевых мексиканских ресторанчиках. во времена Рейчел была мода на французскую кухню, хотя сама она явно питала симпатию к азиатской и писала о ней — за что тоже получала по шапке. из книги я узнала, что легендарный хашбраун стал популярным, когда государство решило добавить в национальное меню еще одно блюдо. классно осознавать, что когда-то существовал диктат газет и журналистов, а не блогеров. у The New York Times была своя система оценки ресторанов. их пытались подкупить, росло влияние идеологических взглядов на политику редакции, возникали скандалы между руководством газеты и управляющими модных городских ресторанов. короче говоря, жизнь бурлила, а вместе с ней и отношения между заведениями и журналистами. и еще важно: у меня текли слюнки, когда я читала рецензии Рейчел Рут. по ее мнению, еда — это большое гедонистическое приключение, в котором человек каждый день развивает вкус, пробует всевозможные сочетания и учится с первого укуса распознавать редкую специю или определять происхождение мяса, из которого сделали ветчину. я узнала о кервеле и кокуме, французском супе-консоме из спаржи и маленьких пирожных птифур, несладкой выпечке — гужерах, а еще о галангале, который по вкусу и запаху напоминает имбирь, еврейском блюде маца-брай и конфи из помидоров. p. s. ее гастрономические изыскания и эталонные тексты вдохновили меня познакомиться с ресторанной критикой в целом, чаще ходить в рестораны и открывать для себя новые вкусы. сколько всего есть на свете! а то мне иногда кажется, что кроме надоевших блюд вроде цезаря, пасты и ризотто больше ничего нет. пора мне выходить из скучного рациона. хочу попробовать все!
ещё
29 0 2 15 ноя, 22:55
решила развивать внутреннего кинестетика после колонок американской журналистки Рейчел Рут. в 90-х она работала в The New York Times — одной из лучших газет мира, выходившей в одном из лучших мегаполисов (по моему мнению). ее гастрономические изыскания и эталонные тексты вдохновили меня познакомиться с ресторанной критикой в целом, чаще ходить в рестораны и открывать для себя новые вкусы. да, мой гиперфикс на 90-х перешел и на мою профессиональную область. в своей книге «Чеснок и сапфиры» журналистки бродит по Нью-Йорку в поисках аутентичных японских и корейских ресторанчиков, бакалейных лавок, пекарен, семейных колбасных и сырных производств. она пробует сливочное масло и сыры у амишей, покупает рождественские леденцы ручной работы, ест пиццу у итальянцев и слушает истории про афганские пельмени. как оказалось, история развития ресторанного бизнеса — не с точки зрения экономики, а с точки зрения гастрономических тенденций — сильно зависела от политической ситуации в стране. например, одного из прежних колумнистов уволили за то, что он писал о нишевых мексиканских ресторанчиках. а во времена Рейчел была мода на французскую кухню, хотя сама она явно питала симпатию к азиатской и писала о ней — за что тоже получала по шапке. из книги я узнала, что легендарный хашбраун стал популярным, когда государство решило добавить в национальное меню еще одно блюдо. классно осознавать, что когда-то существовал диктат газет и журналистов, а не блогеров. у The New York Times была своя система оценки ресторанов. их пытались подкупить, росло влияние идеологических взглядов на политику редакции, возникали скандалы между руководством газеты и управляющими модных городских ресторанов. короче говоря, жизнь бурлила, а вместе с ней и отношения между заведениями и журналистами. и еще важно: у меня текли слюнки, когда я читала рецензии Рейчел Рут. по ее мнению, еда — это большое гастрономическое приключение, гедонистическое, в котором человек каждый день развивает вкус, пробует всевозможные сочетания и учится с первого укуса распознавать редкую специю или определять происхождение мяса, из которого сделали ветчину. я узнала о специях кервель и кокум, французском супе-консоме из спаржи и маленьких пирожных птифур, несладкой выпечке — гужерах, а еще о галангале, который по вкусу и запаху напоминает имбирь, еврейском блюде маца-брай и конфи из помидоров. p. s. теперь хочется бродить по москве и искать новые вкусы! сколько всего есть на свете! а то мне иногда кажется, что кроме надоевших блюд вроде цезаря, пасты и ризотто больше ничего нет. пора мне выходить из скучного рациона. хочу все попробовать!
ещё
1 0 15 ноя, 22:54
Больше постов

Продолжить анализ этого канала

  • История роста подписчиков
  • Просмотры и охваты публикаций
  • Кто упоминает канал и кого упоминает он
  • Похожие каналы и подбор для рекламы
Открыть аналитику
Демо до 14 дней