Кевин: Ты понимаешь, что это опасно? Нил: Естественно. Кевин: Опасно для окружающих. Нил: Ну и ладно. Кевин: Блять, Нил, за это посадят. Нил: Не посадят, если хорошо спрятать тело. Кевин: Нил: Ну ты же поможешь закопать, да?... #aftg

я надеюсь, что вы не забываете про эту легенду? автор: loklyee #aftg

В дверь стучали уже четвёртый раз за вечер, и Нил начал подозревать, что между соседскими детьми пошла молва о том, что «в том доме дают много конфет». Он открыл дверь и приготовился к стандартному «сладость или гадость», но на пороге стояла одна-единственная девочка. Лет пяти, не больше, в костюме принцессы: розовое платье с блёстками, пластиковая корона, немного съехавшая набок, и кроссовки, потому что «туфельки жмут». Она держала фиолетовое ведёрко с привидениями обеими руками и смотрела на Нила с абсолютной серьёзностью.   — Сладость или гадость, — сказала она.   Нил протянул ей горсть конфет, но девочка продолжала стоять и не уходила. Она смотрела мимо Нила, ему за плечо. Нил обернулся и увидел Эндрю, прислонившегося к косяку. Принцесса разглядывала его во все глаза.   — А вы принц? — Спросила она.   Нил замер. За его спиной, на кухне, Ники издал звук, который едва можно было назвать сдержанным. Кевин поперхнулся чипсами. Эндрю сделал пару шагов вперёд.   — Нет, я вратарь. — Сказа он наконец.   Девочка нахмурилась. Было видно, что она обдумывает этот ответ со всей серьёзностью пятилетнего человека, столкнувшегося с философским вопросом.   — Вратарь, который мячи ловит? — Уточнила она. — Да. — А вы хорошо ловите? — Достаточно.   Принцесска кивнула, будто это всё объясняло. Потом посмотрела на конфету, потом снова на Эндрю.   — У меня папа тоже ловит. Но он ловит рыбу, а это не то же самое. — Не то.   Нил стоял рядом и не знал, что делать. Было ощущение, что он второстепенный персонаж в чужом спектакле. Ники за его спиной уже не сдерживался, он тихо ржал в плечо Кевина.   — А вы страшный? — Иногда. — Но сейчас же вы не страшный?   Эндрю помолчал. Опустился на корточки, чтобы его лицо было на одном уровне с лицом девочки.   — Сейчас нет.   Девочка внимательно его осмотрела, и её внимание приковали чёрные повязки на руках.   — А что это?   Эндрю посмотрела на свою руку, потом на неё.   — Повязка. — А зачем? — Чтобы рука не мёрзла.   Принцесса нахмурилась, явно ей не понравился ответ. Она была пятилетним ребёнком, а дети в таком возрасте часто чувствуют, когда им врут, даже если не знают, в чём именно.   — А у меня есть браслет. — Сообщила она и задрала рукав платья, показывая радужные пластиковые бусины на запястье. — Мне мама сама сделала и подарила. А вам кто подарил?   Эндрю замолчал на секунду. Нил заметил, как его плечи немного напряглись в моменте.   — Никто, я сам себе подарил.   Девочка кивнула.   — Тогда вам нужно попросить маму сделать браслетик. Мамы лучше всего делают. — У меня нет мамы. — Совсем нет? — Совсем-совсем.   Девочка посмотрела на него долгим взглядом, потом полезла в своё ведёрко и вытащила оттуда помятую карамельку в прозрачной упаковке. — Вот, — сказала она. — Это вам. Потому что вы не страшный и у вас нет мамы, которая сделает браслет.   Нил услышал, как Ники издал сдавленный звук — что среднее между всхлипом и смехом. Кевин всеми силами пытался его утихомирить.   Девочка развернулась и посмотрела на Джостена.   — А вы кто? — Я Нил. — А вы с ним живёте? — Да. — А вы тоже вратарь? — Нет, я нападающий. Быстро бегаю. — Быстро-быстро? — Очень. — Хорошо, — сказала она, будто это имело значение. — Я пойду. У меня ещё три дома.   Девочка развернулась, поправила свою корону, которая всё равно съехала, и потопала по дорожке в своих кроссовках. На полпути обернулась.   — Счастливого Хэллоуина! — Счастливого Хэллоуина, — ответил Нил.   Эндрю ничего не сказал. Он всё ещё сидел на корточках, держа карамельку в руке. Нил закрыл дверь. Ники немедленно взорвался.   — Вы слышали? Он назвал себя вратарём! — простонал он, хватаясь за сердце. — «Сейчас нет»! «У меня нет мамы»! Господи, Эндрю, ты только что растопил сердце пятилетнего ребёнка и не сказал при этом ни одного нормального слова!   Эндрю медленно поднялся, развернул карамельку и съел.   — Это было мило, — сказал Кевин, и в его голосе было столько изумления, что Нил почти расхихикался. — Это не мило. Это была конфета. — Ты съел конфету которую тебе дал ребёнок, потому что ты «не страшный». Это официально самое милое, что я видел за последние три года. На следующее утро обёртка от карамельки лежала на тумбочке у кровати Эндрю. Не в мусорке. На тумбочке. Нил ничего не сказал. Он просто улыбнулся и пошёл делать кофе. #aftg