Печенье с шоколадной крошкой — то самое, любимое во всём мире — родилось из кулинарной ошибки. В 1930-е годы хозяйка гостиницы в США по имени Рут Уэйкфилд пекла печенье и обнаружила, что закончился кулинарный шоколад. Чтобы выкрутиться, она наломала кусочками обычную шоколадную плитку, рассчитывая, что та растает и равномерно разойдётся в тесте. Но шоколад не растёкся, а лишь слегка размягчился, оставшись отдельными мягкими кусочками внутри печенья. Так случайно и появился рецепт, который сегодня знает почти каждый. Вместо испорченной партии у хозяйки вышло одно из самых популярных лакомств в истории

Летом Эйфелева башня становится выше — на целых 15 сантиметров. Никакого волшебства: всё дело в обычной физике. Башня сделана из железа, а металл при нагревании расширяется. В жаркий парижский день металл нагревается на солнце, его частицы начинают двигаться активнее и занимают чуть больше места — и башня немного «подрастает». А зимой, в холода, металл сжимается, и башня снова становится ниже. Более того, солнце нагревает только одну её сторону, поэтому башня может едва заметно наклоняться в противоположную сторону. По сути, знаменитый символ Парижа работает ещё и как гигантский термометр

На свете существует зверёк, который долго умеет жить без воздуха Представьте животное, которому совсем не нужен воздух — целых восемнадцать минут. Это голый землекоп, морщинистый подземный грызун. Когда кислород вокруг заканчивается полностью, другие млекопитающие гибнут за считанные минуты, а землекоп просто теряет сознание, его сердце почти останавливается, дыхание замирает — и он спокойно ждёт. Секрет в том, что в эти страшные минуты он переключается на необычное топливо. Его мозг начинает питаться фруктозой — тем самым сахаром, что есть во фруктах. У обычных зверей такой запасной путь быстро глохнет без кислорода, а у землекопа он работает безотказно, потому что его тело по-особому устроено для переработки этого сахара. А когда воздух возвращается, зверёк за мгновение снова начинает дышать и как ни в чём не бывало бежит по своим делам — без единого следа повреждений