Что представляет из себя аутизм и чем он не является (часть 2) В своей работе 1976 года профессор Раттер, являющийся одним из ведущих специалистов по симптоматике аутизма, описал отсутствие у таких детей взгляда "глаза в глаза" и отсутствие у них нормального предвосхищающего жеста, когда их берут на руки. Он описал, как они не обращались за утешением к своим родителям и как они подходили к незнакомцам с такой же готовностью, как к тем, кого они хорошо знали. Он описал, что они не играют совместно с другими детьми и, похоже, не обращают внимания на чувства и интересы других людей. В ходе гуманной экспериментальной работы с детьми-аутистами доктор Питер Хобсон (1986), соратник доктора Раттера, продемонстрировал отсутствие у этих детей способности к эмпатии. Работая в том же ключе, что и доктор Хобсон, Ута Фрит (1985) из Совета по медицинским исследованиям продемонстрировала отсутствие у них воображения. Я нахожу эти два вывода очень полезными для понимания детей с явным аутизмом. Они специфичны. Фрагмент из книги «Защитная оболочка у детей и взрослых» Автор Фрэнсис Тастин Глава: Что представляет из себя аутизм и чем он не является Приобрести книгу можно у Ирины Коростелевой: тел./ WhatsApp / Telegram / Max /IMO: +7(916)686-44-60

Что представляет из себя аутизм и чем он не является (часть 1) "Теоретическое замешательство", на которое Джеймс Энтони ссылался еще в 1958 году, до сих пор делает сложной точную диагностику аутизма. Например, как недавно (1986) написал польский профессор психиатрии Анджей Гардзель: В настоящее время используется несколько диагностических шкал... некоторые дети, диагностированные как аутисты по одной шкале, могут быть исключены по другой. Внешние диагностические признаки Представляется целесообразным начать с пионерской работы Лео Каннера (1943), в которой он провел описательную дифференциацию синдрома. Вот его описание пятилетнего Пола: С его стороны не было никакой эмоциональной привязанности к людям. Он вел себя так, как будто люди как таковые не имели значения или даже не существовали вовсе. Не имело значения, обращались ли к нему по-дружески или в грубой форме. Он никогда не смотрел людям в лицо. Когда он вообще имел какие-либо дела с людьми, он обращался с ними, или, скорее, с их частью, как с объектами. Он также пишет: Каждый из детей, войдя в кабинет, сразу же бросался за кубиками, игрушками или другими предметами, не обращая ни малейшего внимания на присутствующих. Было бы неправильно сказать, что они не знали о присутствии людей. Но люди, пока они оставляли ребенка в покое, воспринимались примерно так же, как стол, книжная полка или шкаф для бумаг. Приходы и уходы, даже матери, казалось, не имели значения. С момента публикации и далее статья Каннера вызывает большой интерес. Однако сейчас мы понимаем, что синдром, описанный Каннером, встречается очень редко. По одной из оценок, заболеваемость аутизмом составляет около 4 случаев на 10 000 детей, причем начало заболевания приходится на возраст до 2,5 лет. Однако в этом случае диагноз ставится редко. Родители аутичных детей рассказывают печальные истории о том, как они переходили от одного специалиста к другому до того, как было распознано состояние ребенка. Таким образом, представляется важным предупредить медицинских работников и других специалистов, работающих с матерями и маленькими детьми, о сигнале опасности, который исходит от матери и ребенка, которые, как кажется, не находят связи друг с другом. Фрагмент из книги «Защитная оболочка у детей и взрослых» Автор Фрэнсис Тастин Глава: Что представляет из себя аутизм и чем он не является Приобрести книгу можно у Ирины Коростелевой: тел./ WhatsApp / Telegram / Max /IMO: +7(916)686-44-60

Когда тело становится выражением Но если соматический симптом связан с нарушением связи между системами, означает ли это, что он всегда является лишь следствием дефицита или защитного разрыва связей? С одной стороны, выражение страдания через тело указывает на то, что в данный момент субъект не способен выразить его иначе. С другой стороны, такое выражение может быть чрезвычайно ценным по сравнению с полным его отсутствием. Теория множественного кода позволяет рассматривать соматический симптом как субсимволическое, первичное выражение содержания, которое до этого не находило возможности для выражения, а не как результат защиты от проявления этого содержания. В этом случае соматизация и вербализация могут не быть взаимоисключающими. Соматический симптом может стать попыткой установить связь — переходную связь между имплицитным, субсимволическим выбором висцерально-сенсорной системы обработки информации и межличностным, символическим содержанием эмоциональных схем. Поэтому соматические симптомы в некоторых случаях могут быть адаптивными и прогрессивными, а не всегда регрессивными, как принято считать. Это хорошо видно в истории Стефано. До появления соматического симптома важные события его жизни — серьёзные проблемы в браке, романтические отношения с другими женщинами, риск потерять работу — вероятно, вызывали субсимволическую активацию, но она не позволяла установить связь с символическими системами, чтобы породить осознанные, различимые чувства по поводу этих событий. Внебрачные связи можно рассматривать как разыгрывание субсимволической активации, которая не приводила к символической связи, открывающей возможность найти смысл в этом действии. То же самое можно сказать и о попытке привести на сессию жену — возможно, это было выражением неудовлетворённости тем, как шёл анализ, и сбивчивой попыткой добиться большей вовлечённости. Спустя чуть больше года анализа Стефано вернулся после летнего перерыва с мрачным, озабоченным выражением лица, которого раньше у него не было. Накануне вечером он заметил у себя на шее припухлость. В больнице обнаружили узел в щитовидной железе с увеличением регионарных лимфатических узлов. Его жена сказала ему: «Наконец-то тебе придётся позаботиться о себе». В этом контексте появление узла на щитовидной железе можно рассматривать как более эффективную субсимволическую активацию: очень конкретный способ выражения, по-прежнему ограниченный субсимволической системой, но неизбежно привлекающий внимание со стороны символических систем самого субъекта и его окружения — аналитика, врачей, жены. Связь может установиться и симптом может обрести значение развивающего только в том случае, если он находит подходящий «контейнер». Стефано предпринял решительные действия: проконсультировался с лучшими специалистами, движимый искренним стремлением докопаться до истины. К счастью, узел оказался доброкачественным и постепенно рассосался благодаря соответствующему лечению. Но этот эпизод стал для него началом нового этапа. Он смог серьёзно относиться к тому, что с ним происходит, и справляться с этим — в отношении своего анализа, работы, жены и дочери, а также своего неблагополучного брата. Возможно, потому что впервые он оказался подлинно в контакте с самим собой: разобщение между субсимволической и символическими системами начало уменьшаться. 🔸 Фрагмент из книги «Психоаналитическая психосоматика. Рабочие концепции психосоматики». Том II. Глава: НЕКОТОРЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ О ВЗАИМОДЕЙСТВИИ ТЕЛА И РАЗУМА В СВЕТЕ ТЕОРИИ МНОЖЕСТВЕННЫХ КОДОВ ВИЛЬМЫ БУЧЧИ Л. Солано 📩 Приобрести книгу можно у Ирины Коростелевой: тел./ WhatsApp / Telegram / Max /IMO: +7(916) 686-44-60