ЧТО ПОЛУЧИЛИ ФРАНЦУЗЫ И ЧЕГО ПОКА НЕТ Идеализировать французский опыт нельзя, и это важно сказать честно. Что получили. За три недели школьный кризис стал главной темой страны. 8 октября министр образования объявил первые меры: 3000 замещающих преподавателей в наиболее проблемных лицеях, наём нескольких сотен дополнительных учителей и дополнительные часы для замен. Премьер-министр пообещал поправки к бюджету на 2027 год, а 23 октября состоялся диалог Макрона с представителями протестующих. Что осложнило протест. Начавшись мирно, протест нередко переходил в столкновения: часть участников поджигала автомобили и здания, а полиция применяла слезоточивый газ, водомёты и гранаты, от которых пострадали подростки. Важно различать мирные выступления, действия тех, кто применял насилие, и действия полиции. Власти же поначалу отвечали в первую очередь на насилие, а не на требования школьников. Чего пока нет. Профсоюзы считают объявленные меры латанием дыр и опасаются, что нехватка лишь сместится с октября на конец года. К середине октября, по данным министерства, около двух третей из 3000 обещанных замещающих учителей получили назначения, а наём контрактных преподавателей шёл медленнее. Объявление кадровых решений ещё не означает, что дефицит устранён. Конкретные ответы правительство обещало к концу октября. Событие продолжается, и итог пока неизвестен. Французская модель опирается на то, чего у нас меньше: самостоятельность профсоюзов, практику представительства работников, привычку к уличному протесту, независимую прессу. Профсоюзы в России есть, вопрос в том, насколько они защищают интересы конкретного коллектива. Но один урок переносится без оговорок: требование должно звучать вслух и коллективно. Родитель хочет, чтобы его ребёнку объясняли материал, проверяли работы и помогали разобраться в ошибках. Учитель хочет иметь для этого время и силы. Эти интересы совпадают. Когда педагог работает за двоих, семья тоже теряет: внимание к ребёнку невозможно бесконечно увеличивать требованиями к одному перегруженному человеку. Проблема учителя становится общим делом, когда семья узнаёт в ней проблему собственного ребёнка. ЧТО ДЕЛАТЬ Можно сказать, что готового рецепта нет. Но есть понимание: цифры известны, расчёты зарплат понятны, жалобы написаны. Решать, какой будет школа через пятнадцать лет, должно общество, объединившись. Поэтому вопрос к вам: сколько ещё можно всё это терпеть? Пишите свои предложения в комментариях ниже. ВЫВОД Проблема не в том, что наверху не слышат. Проблема в том, что снизу говорят по одному. Если ничего не менять, через 10-15 лет в части районов не останется учителей: нынешние стареют, смены нет. Французские школьники в той же ситуации не спрашивали, к кому обращаться, они заблокировали вход и назвали требования. Дело в простой арифметике: пока проблема каждого решается за счёт каждого, проблемы для системы не существует. Тишина в школе не означает мира. Она означает, что люди закончились раньше, чем об этом сказали вслух.

ЧЕМ ЗАКРЫВАЕТСЯ ДЕФИЦИТ Когда один учитель берёт нагрузку за двоих, уроки продолжаются. Когда специалист другого профиля закрывает физику, предмет остаётся в расписании. Когда пенсионера уговаривают остаться ещё на год, школа встречает первое сентября. Каждый раз люди решают конкретную проблему конкретных детей. И каждый раз масштаб кадрового дефицита становится менее заметным: система продолжает работать за счёт дополнительного труда тех, кто ещё остался. Поэтому считать нужно не только незакрытые вакансии. Нужно видеть, какой ценой закрыты остальные: сколько ставок приходится на одного человека, сколько учителей вынуждены осваивать дополнительные предметы, чтобы закрыть нехватку специалистов, сколько педагогов работает после пенсионного возраста. Это не упрёк учителю. У каждого свои причины соглашаться на дополнительные часы: ответственность перед детьми, нехватка денег, просьбы коллег. Обязанность обеспечить школу кадрами при этом остаётся у тех, кто организует и финансирует образование. Но отчёт «вакансий нет» в таком виде говорит не о благополучии, а о том, что кто-то уже оплачивает его своим временем и здоровьем. ДВЕ РЕАКЦИИ Различается не беда, а поведение. Во Франции школьники, затем студенты, профсоюзы и учителя вместе блокировали лицеи, устраивали забастовки и марши и предъявили требования правительству. У нас недовольство чаще остаётся частным делом каждого и не превращается в организованное требование с конкретным адресатом. ПОЧЕМУ У НАС ИНАЧЕ Три механизма превращают беду в тишину. — Разобщённость. Родители противопоставлены учителям, учителя друг другу, и школьный коллектив редко выступает как одно целое. Во Франции протест держится на том, что школьники, учителя и профсоюзы вышли вместе. — Фатализм. «Сверху не читают», «они всё знают и делают нарочно», «достучаться невозможно». Звучит как диагноз, работает как оправдание: если всё предрешено, действовать не нужно. — Адресат-царь. Классическая схема: пишем самому главному в надежде, что он не знает. «Царь хороший, бояре плохие». Но обращение к одному человеку наверху остаётся просьбой. Требование предъявляют тем, кто обязан ответить: работодателю, регулятору, по закону. Страх тоже реален. Но он не объясняет, почему даже там, где можно говорить, говорят поодиночке.

Они требуют, мы только комментируем и возмущаемся на кухнях ДВЕ КАРТИНКИ Первая. В одном районе Кировской области на всех 11 учителей математики. Все женщины, младшей 66 лет. В соседнем районе физику на весь район ведёт один человек. Это не исключение: нехватка учителей повсеместна, она охватила всю страну. Вторая. С 21 сентября французские лицеисты начали блокировать входы в свои лицеи: не хватает учителей, текут крыши, в окнах нет стёкол. 1 октября, по данным МВД, акции затронули 1027 лицеев, в 222 из них были блокады. 24 октября, по оценке профсоюза ВКТ, по стране вышли около 800 тысяч человек, по оценке МВД около 410 тысяч. Акция шла шире школьной темы: в ней звучали и требования по стоимости жизни и общественным услугам. Беда одна: системный кризис образования, школе не хватает людей и денег. Ответы противоположные. ОДНА БЕДА Диагноз у двух стран совпадает почти по пунктам. — Нехватка людей. Во Франции в лицеях не хватает учителей, социальных работников и психологов. У нас не хватает математиков и физиков, и физику нередко ведут учителя физкультуры и начальных классов. — Перегруз. Французские лицеи работают с перегруженным расписанием. У нас полторы-две ставки стали нормой, а учебная нагрузка в 37-46 часов в неделю, без подготовки к урокам и проверки работ, никого не удивляет. — Бюджетная экономия. Во Франции проект бюджета на 2027 год сокращает социальные расходы при рекордных военных. У нас оклад учителя местами ниже МРОТ, а губернатор Кировской области только обещает довести его до МРОТ с 1 января. Итоговую зарплату при этом нередко добивают до минимума надбавками, и вопрос в том, какие из них можно учитывать. Вывод неприятный для любителей простых объяснений: Франция богаче, но крыши в её лицеях тоже текут. Значит, дело не только в нехватке денег. Дело в том, что с проблемой делают дальше.