Опять мне что-то пытаются сказать...

Конечно, тут и биография Курвица, автора идеи, замешана. Эстонские 90-е, развал СССР и так далее, просто прелесть подобного рода произведений в многогранности их восприятия. Каждый может найти свое, так уж устроено восприятие творчества времени после постмодерна.

На одном из семинаров С. Бабина узнала о книге Столороу "Травма и человеческое существование". По сути эта книга — объединение психоаналитического и экзистенциального взгляда на травму, и касаемо Диско Элизиума, думаю, имеет место немного это затронуть (в контексте травмы как индивидуального опыта, так как я не социолог, чтобы говорит об общественных процессах). Одно из свойств травмы — разрушение темпорального единства. Время в точных науках (насколько могу судить) представляется как объективная измеримая данность, но здесь мы говорим об индивидуальном ощущении времени, как события в жизни человека организованы в нем и взаимосвязаны. То, что произошло десять лет назад может ощущаться как вчерашнее событие, хотя объективно прошло достаточно много времени. Настоящее, по сути, это место, где прошлое и будущее соединяются, у Хайдеггера это обозначено как "экстатическое единство темпоральности". Травма это единство нарушает, как следствие, нарушается и ощущение непрерывности времени. По сути, это застревание в прошлом, "стоп-кадр", к которому человека постоянно отбрасывает. В этом состоянии переживание будущего почти невозможно, так как оно пугающе и хаотично, прошлое же — известно и постоянно, это уже случившееся и закрепленное. Флешбеки — это как раз последствие того, что прошлое становится настоящим для травмированного человека. (важно здесь оговориться, ни в коем случае здесь не идёт речь о единственно верном понимании, не исключается нейробиология травмы. Можете считать это другой плоскостью одного феномена). И это "вечное возвращение" вырывает из общества, возникает экзистенциальное одиночество, чувство, что тебя не понимают и не поймут, ты оторван от всех и варишься в своих переживаниях, которые не могут найти, как выразился Столороу, "эмоционального приюта" — места, где чувство не просто выдерживается, но и обозначено словом, артикулировано. Время в этом состоянии похоже на круг, который снова и снова возвращает в прошлое. Серость, по моему мнению, может быть метафорой этого ощущения. В Серости, по лору, нет времени, пространства, законы математики и лингвистики там не работают и в Серости прошлое может существовать наравне с настоящим. Весь город погружен в это переживание прошлого — все отсылает к прошедшей революции. И главный герой погружен в постоянныц цикл воспоминаний о прошлом. Думаю, главная трагедия всего мира Элизиума как раз в разрыве этой темпоральности. Серость поглощает этот мир, как невыносимое страдание, не поддающееся словесному обозначению и математическому измерению, поглощает человека.