Мы много говорим про травму потери, но чаще про индивидуальное проживание горя.
Сегодня предлагаем поразмышлять о коллективной травме. Ещё в 1921 году Фрейд писал о том, как устроена психика человека внутри толпы, массы, группы. Само же понятие «коллективная травма» появилось позже — его ввёл в 1976 году американский социолог Кай Эриксон. Он описал это как «удар по базовым тканям социальной жизни, повреждающий связи между людьми».
Это принципиально отличает коллективную травму от индивидуальной: страдает не только психика человека, но и социальная ткань вокруг него.
Смерть близкого — это всегда острая реакция - шок, оцепенение, сильная боль. Если горе не прожить, то оно может тянуться годами. И тогда рядом почти всегда оказываются затяжная депрессия и посттравматическое стрессовое расстройство — не потому что горе в них "превращается", а потому что риск обоих резко растёт.
Так вот, с коллективной травмой очень похожая логика. Только масштаб совсем другой.
Когда умирает один человек, рвётся связь между двумя людьми. Больно, страшно, но понятно — где рана и кому именно больно.
А коллективная травма рвёт не связь между двумя. Она рвёт связи сразу внутри целой группы — рода, города, народа. Она разрушает то невидимое, что держит людей вместе, объясняет им, кто они, откуда они и зачем они здесь друг с другом.
Представьте не одну рану, а целую сеть трещин, расходящихся по ткани общества. Каждая новая трещина находит уже существующую и делает её глубже.
Если у личной потери один эпицентр, то здесь эпицентров сразу много, и они пересекаются между собой.
Мы прямо сейчас живём в эпоху, когда это не абстрактная теория из учебника.
Пандемия Covid-19, военные действия, терроризм, стихийные бедствия, расизм, раскол общества, смена политического устройства - мы все, так или иначе, свидетели чего-то из этого списка. Кто-то смотрит вблизи, кто-то через экран. Экран часто воспринимается как защита, как способ отгородиться. Но это ощущение защищённости не отменяет самого свидетельствования. Свидетельствование — один из механизмов, через который травма расходится на тех, кто физически не пострадал.
Мы сейчас свидетели сложных событий в разных уголках мира. И у людей, объединённых в какую-то группу — по стране, по городу, по кругу близких — вполне может присутствовать коллективная травма. Один человек может даже не чувствовать острых симптомов лично, но группа в целом теряет что-то важное — способность поддерживать своих.
Если это годами не признавать и не проживать, происходит примерно то же самое, что с человеком, который годами носит непрожитое личное горе. Только вместо одного человека — миллионы людей. Цинизм, апатия, недоверие друг к другу постепенно становятся нормой. Это тоже симптомы, просто коллективные.
Что с этим делать?
Знать об этом и не отворачиваться. Наблюдать, что происходит внутри, когда смотришь на очередную новость. Замечать, как меняются окружающие люди. И если чувствуете утрату, делать работу горя. Автор: доула смерти, Мария Бардина.
Третья история в нашем арт-проекте #горелюбовь — от психотерапевтки Дарьи sadovnica:
Когда несколько лет назад папы внезапно не стало, то помимо внезапного, тихого, засыпающего снегом горя остался вопрос, что делать с его псом и с семейным домом.
Очень хотелось найти для его непокорного друга, Жака, новый любящий и надежный дом, кого-то, кто сможет его крепко держать, и кого он сможет снова полюбить.
Волонтёры говорили нам, что надо быть готовым к долгим поискам, проверять отношения будущих хозяев на прочность да и вообще строго проверять.
К нам должно было прийти две пары. Молодая, на которую я заочно делала ставку, не произвела на него никакого впечатления. Через 5 минут он посмотрел на меня со скукой и попросился выпустить его на улицу. И стало ясно, что они его не удержат.
А потом пришла пара постарше. Женщина в этой паре громко, активно и настойчиво начала его дрессировать, и вдруг стало видно, как пёс в этом расцветает и слушается. Её спокойный муж сказал, что готов отвечать за многочасовые прогулки по лесу.
Резко стало понятно, что в жизни этого пса будет еще много хорошего. И ничего проверять не надо.
Перед тем, как отвезти его в новый дом, я осталась с ним на сутки одна, попрощаться, наобниматься…
Моя 8-летняя племянница на прощание прислала ему огромное сообщение из разных эмодзи с пожеланиями — сыр, морковка и носки с тапками, которые он любил красть.
Через 9 месяцев я уехала из России, и так и не решилась его навестить.
Летом они прислали видео, как он увидел впервые в жизни море и лает на него.
Его новая хозяйка оказалась риелтором, которая нашла в наш дом компанию молодых арендаторов. И дом, в котором последние годы было часто одиноко и тихо, зажил какой-то новый, юной жизнью.
Поделитесь с нами своей историей: как это сделать, рассказали в этом посте.
Делимся ещё одним материалом от наших друзей из Тилло. Рекомендуем подписаться, если вы хотите узнавать последние новости о физическом и психическом здоровье.
⚪Эмиграция почти всегда означает одно: привычный круг общения остается в другой стране.
Поддерживать отношения на расстоянии становится сложнее. Кто-то пропадает сам, с кем-то расстаешься осознанно. В новом месте приходится создавать близкий круг почти с нуля.
Поговорили об этом с Death Foundation – и собрали рекомендации, которые помогут справиться с потерей друзей и обрести новый.