🌌 🙂🙂🙂🙂🙂🙂🙂🙂 Care to explain, Light-kun? 🦋🦋🦋🦋 Лучше странный, но законченный, чем странный и незаконченный!! Главное, что в него была вложена капелька моей скромной души 🙂🙂🙂🙂🙂🙂🙂🙂 🌕 #art  #death_note #llawliet

curiousity kills the cat. 🤩🤩🤩🤩 CW: в работе присутствуют недетальные описания насилия, в том числе удушения, через мысли персонажа. 🥹🥹🥹🥹 🥀 #drabble #deathnote 🥀 #llawliet #yagamilight 🥀 #lawlight 🤩🤩🤩🤩🤩🤩    Любопытство — такое свойство человеческого ума, которое характеризуется желанием задавать вопросы. Человек, приобретший это свойство или, быть может, с ним родившийся, нуждается в ответах на свои вопросы, в подробных объяснениях, новых наблюдениях и, в конце концов, в познании, которое никогда не заканчивается.      Его можно сравнить с жаждой человека, застрявшего в пустыне на долгие годы, только долгие годы растягиваются один за другим; нет им ни конца, ни края, и так проходит вся жизнь. Любопытство всегда возвращается, стоит утолить его, и умирает только вместе с человеком.      Для детектива любопытство — вторая натура. Но для такого человека, как L, любопытство это не что иное как он сам.      Даже люди интересны ему, пусть не в том смысле, в котором это было бы понятно или приятно другим. Ему интересно то, какие загадки они могут предоставить ему, какие методы они заставят его применить. L не может не гадать, как далеко готовы зайти преступники и как долго смогут продержаться, скрываясь от правосудия и скрываясь от него. Ему едва ли любопытно, какие мотивы ими движут, но куда более занимает его ум совсем другой вопрос: в какой момент страх пересиливает эго?      Ягами Лайт совершенно особенный случай. Во всём идеален, со всеми вежлив и всюду хорош; положи под увеличительное стекло — не найдёшь изъяна.      Словно робот, совершающий механические движения не по своей воле, но по указке кого-то, кто им управляет. L думает, что это интересно, что в этом удивительного больше, чем ужасающего. Хотя, конечно же, в нём полно ужасающего.      И он его умело скрывает, прячет под маской обаяния и доброжелательности. Ягами Лайт — марионетка в собственных руках, и, возможно, поэтому ему удаётся так легко обращать в марионеток и окружающих. Это любопытно. И в этом полно иронии: вокруг Ягами Лайта всегда вьются люди, пока он вьёт верёвки из них.      В какой момент страх пересиливает эго?      Сколько вёдер воды нужно разлить на сцене, чтобы поскользнулся актёр?      Может ли груз вины стать настолько тяжёлым, чтобы под ним сломался такой человек, который уже давно преломил и свою совесть, и себя самого?      Наверное, всё не так просто.      Ни один возможный ответ не в состоянии утолить жажду, ни одно объяснение не успокаивает это странное свербящее чувство, и даже наблюдения оказываются бессильны перед лицом безупречной фальши. Эта загадка лишена живого сердца, которое движет человеком, но у неё есть зубы — холодная расчётливость, кусается и грозит перегрызть сонную артерию. Она пугает. Ведь эта угроза реальна, L понимает, что в той или иной точке расследования ему придётся умереть.      Конечно, он не хочет умирать. Жизнь не вызывает в нём тех эмоций, которыми раскрашивают картины или наполняют книги. Она лишена любовного чувства, о котором поют в песнях. В ней нет и той глубины, с которой играют пьесы со сцен театров. Его жизнь размеренна и одинока. L можно сравнить с тепличным цветком, который никогда по-настоящему не знал тягостей жизни, а теперь вынужден бороться с штормовой погодой. Но любопытство — за исключением Ватари, любопытство его единственный постоянный компаньон.      Поэтому он не хочет умирать. Столько вопросов останутся без ответа, столько загадок никогда не явят свой истинный лик перед ним... Столько дел, которые никогда не будут закончены.      «Ягами Лайт» не будет закончен.      По крайней мере, он будет закончен не им. Величайшее дело величайшего детектива, которое будет раскрыто кем-то другим. Как досадно, он думает. Морщится, словно вместо сладкой клубники ему попался лимон.      Ему хотелось бы слой за слоем оголить душу этого человека, узнать о нём всё, каждую мысль, привычку, всё, что из себя представляет его жизнь, раскрыть каждую тайну и в конце добраться до ядра, где вместо сердца скрывается Кира. Ему хотелось бы быть тем, кто сожмёт кулак, поймает его, раздавит самую суть того, что делает его преступником. L не прельщают страдания даже такого человека, как Ягами Лайт, и он бы не хотел, чтобы прельщали. Победа холодного разума над чужим эго, победа L над Кирой, победа Справедливости над Преступлением — вот чего он хочет. Вот чего он должен хотеть. А со всем остальным может разобраться правосудие.      Но сжимать его горло, должно быть, было бы приятно. Под давлением пальцев ни одного слова не сорвалось бы с его губ, и ложь растворилась бы в лёгких за нехваткой воздуха. L переводит взгляд на чайную ложку, зажатую между тонких пальцев, и позволяет ей упасть в чашку. Его немигающий взгляд, полный задумчивости, смотрит за поднявшимся фонтаном брызг, который орошает столешницу. «Рюдзаки, что на тебя нашло? Сейчас не время для игр».      В какой момент жажда пересиливает эго? Игнорируя чужой вопрос, L просто отклоняется назад, спиной прижимаясь к креслу, чтобы сосредоточиться на своём собственном. Его лицо невозмутимо, совсем противоположно только что устроенному им беспорядку. Теперь он не сомневается.      Это было бы приятно ровно в той степени, сколь это было бы отвратительно. Детектив не должен так поступать. Но его пальцы сжимаются только от одной мысли о том, как Ягами Лайт будет глотать воздух ртом, как судороги захватят его тело, а разум начнёт мутнеть. Жалкая картина, жалкая и весьма ироничная. Взглядом L следит за тем, как тряпка ловко вытирает стол. Она двигается резко, постоянно заставляя цепь между ними бренчать, и в этом есть что-то такое, что намекает на раздражение его «партнёра». «Коллеги». Главного подозреваемого.      А думает ли он о том же самом? Представляет ли, как его собственная рука душит ненавистного ему детектива? Лайт ведь легко распускает руки, когда эмоции переливают через край; если бы ему захотелось попробовать, он нашёл бы способ. Или нет: теперь он знает, что L может постоять за себя, и поэтому любой способ оказался бы бесполезен перед ним, а поэтому лишь зря потратил бы время. Или... есть у этого и какая-то другая причина.      Даже когда L целует его, не может перестать думать, смотреть за тем, как брови Лайта хмурятся в многозначной эмоции, и ему противно от того, что он делает. Он чувствует, как чужие пальцы сжимают кофту на его спине, и не может понять, почему они не сжимают его горло вместо этого. Это не то, чего он ожидал. Ведь повод такой идеальный: если бы Лайт попытался придушить L в этот момент, никто не стал бы спорить с тем, что это оправданно.      Может быть, Ягами Лайт никогда и не думал о таких вещах. Или, если всё-таки думал, то по какой-то причине уже забыл. Его пальцы, слегка разжавшись, давят вместо этого на спину L, не притягивая, но толкая его ближе к себе. И целуется он так странно — резко, грубо, совершенно необузданно, каждое движение его губ лишено той утончённости, с которой он всегда держит себя. Держал себя? Он ведёт себя совершенно иначе. Неидеально. В том, как он прикусывает губы L, есть что-то живое, и оно кипит, обжигая, навсегда оставляя чёткий след чужой эмоции в его душе.      Это было противно, и Ягами Лайт был противен, и его мотивации, но что-то в нём манило L. Возможно, именно так пламя манит мотылька за своим кончиком, и тогда ему суждено сгореть дотла в этом человеке. А кто есть этот человек перед ним? Ягами Лайт или Кира?      Он отстраняется первым, он хмурится снова. «Ты покусал меня, Лайт-кун», — он констатирует, а монотонный голос сливается со спокойствием комнаты. Здесь никого нет, кроме них. Тусклый свет мониторов разбавляет вечернюю темноту, не позволяя им обоим раствориться в ней, и безлюдная улица словно тоже замерла вместе с этим моментом. Кажется, только ветер слегка шуршит редкими деревьями, поёт им колыбельную.      Конечно, Ягами Лайт является Кирой. Но является ли Кира — Ягами Лайтом? Смотря с какой стороны посмотреть, предполагает L. Ведь есть и Второй Кира, и даже, скорее всего, Третий. Но без Ягами Лайта их не могло бы существовать, даже если бы кто-то иной поделился с ними своей силой, ведь только Ягами Лайт был способен воплотить идею о боге, который убивает, в реальную жизнь.

я стеснялась но меня заставили...🙏🙏 #PortfolioDay