Одна штука была изменена в фанфике с Ханаби! Если заметите сюжетные дыры, тыкайте не стесняйтесь, я не могу уже этот текст в тринадцатый раз перечитывать

🌟 Хизаши/Шота, Шота/Хизаши, обездвиживание, петтинг, оргазм без рук, стимуляция ушей, D&D AU, поцелуи, разговоры, алкоголь Для эльфов уши – по-настоящему интимная часть тела. К ней нельзя прикасаться кому попало, только любоваться издалека, родным можно трогать уши лишь до определённого возраста, а позже прикоснуться к священному месту можно позволить только тому самому человеку – или не человеку, – с которым захочется слиться воедино, раствориться. Немури на самом деле уважает личные границы Шоты, поэтому, если и лезла к ушам, то только чтобы подразнить, и, в свою очередь, Шота делал абсолютно то же самое, зная, что Каяма чистокровная эльфийка и для неё это вообще недопустимо, что кто-то может трогать её там. Пьяный взгляд падает в сторону, и Шота на секунду теряется в пространстве, комната словно вот-вот начнёт уплывать, сжиматься, расширяться, стены расходятся в разные стороны и чьи-то пальцы заставляют голову повернуться обратно. – Шота-а, – Хизаши стонет возле самого уха, всё тело моментально замирает и посылает такие громкие сигналы куда-то в нервные окончания, что Шота почти встаёт со стула, но не получается. Хизаши расправляет крылья и прижимает его обратно, да и чёртовы руки не удаётся освободить, потому что пьяный разум как-то успел забыть о том, что они связаны. – Хизаши, нет… постой, – попытка увернуться от влажного языка проваливается по всем фронтам, Хизаши трётся бёдрами, их члены трутся сквозь одежду друг о друга и перед глазами снова становится на несколько секунд мутно. Честно сказать, Шота даже не помнит, в какой момент напился настолько, что оказался связанным и с Хизаши на коленях. Немури и Оборо нигде не видно, откуда-то сбоку играет громкая музыка и, кажется, ходят люди, но в их комнате никого нет. Где они вообще? Шота уворачивается от поцелуя, глухо стонет и двигает бёдрами вверх, заставляя Хизаши слегка подпрыгнуть и замычать. Головка члена упирается в свободные штаны, и Шота рад тому, что одет в данный момент, хотя непонятно, насколько сейчас это хорошо. Хизаши сжимает пальцами напряжённые плечи, одна рука поднимается к волосам Шоты и сжимает их на затылке с такой силой, что двигаться становится почти невозможно. – Нет-нет-нет, Хизаши, я убью тебя, – поток слов игнорируется, Хизаши наклоняется и лижет острое ушко, заставляя Шоту открыть широко рот и почти что закричать. По телу разливается стыд, внутри всё сворачивается лишь от одной мысли, что именно Хизаши прикасается к его ушам, а с губ срываются такие смущающие звуки, что хочется просто спрятаться. – У тебя такие манящие ушки, я не могу сдерживаться, прости, – Шота закатывает глаза от шёпота, который проникает куда-то под кору мозга, рассеивается туманом и оставляет после себя влагу, из-за которой всё тело вздрагивает. – Хизаши, хотя бы развяжи меня, – первое, что сделает Шота, – это закроет рот Хизаши, если ему развяжут руки. Возможно, он трахнет эту наглую молодую морду, в которой уверенности будет побольше, чем в энтузиастах, ищущих приключения. – Тогда ты не дашь трогать твои ушки-и, – Хизаши тихо хнычет, сминает губами мочку, двигается чуть выше и толкается кончиком языка внутрь, одновременно с этим слишком сильно вдавливаясь пахом в бёдра Шоты. – Твою мать, – хочется отстраниться, запрокинуть голову, отвернуться в сторону, сделать хоть что-нибудь, чтобы уйти от переизбытка удовольствия, но Хизаши продолжает его крепко держать и тереться о колом стоящий член. Хотя бы снял одежду, Шота сейчас был бы рад этому не меньше, чем массажу ушей. Глаза закатываются, когда Хизаши отстраняется и гладит пальцами мягкую кожу, сминает хрящики, растирает мочку и слизывает слюну, которая медленно стекает по подбородку у Шоты. Борода колет язык, но Хизаши сейчас явно не до этого, алкоголь бьёт по мозгам, заставляет творить странные действия, и ему так нравится, как Шота скулит, толкаясь бёдрами навстречу, как стонет и пытается сжаться в комочек, как мычит, прикусывая губы до такой степени, что те начинают припухать. – Давай, пожалуйста, я так хочу, чтобы ты кончил просто от этого, – стул под ними призывно скрипит, Шота жмурится до белых пятен перед глазами, предпринимая последнюю попытку вырваться, но Хизаши снова расправляет крылья и резко взмахивает, поднимая в воздух разбросанные перья и, кажется, пыль. – Хиза-аши, – Хизаши замирает на месте всего на несколько секунд, чтобы посмотреть на влажное от слёз лицо Шоты, на то, как он льнёт то к одной руке, то ко второй, пока те продолжают массировать острые короткие уши. Дыхание перехватывает, сердце встаёт где-то поперёк горла и стучит так громко, что невозможно даже сглотнуть, Хизаши снова наклоняется, теперь к противоположному уху, слегка дует, из-за чего Шота весь вздрагивает под его руками, и стул точно вот-вот рухнет под ними. Хизаши двигается смелее, опускает одну руку вниз и накрывает их члены, даже не заботясь о том, чтобы снять одежду или как-то подобрать удобную позу. Шота упирается лбом в его плечо, пытается укусить, но Хизаши быстрее него впивается в край уха губами и по комнате разливается очередной громкий стон. – Давай, тебе ведь нравится, не нужно притворяться, ты бы с лёгкостью уже сбросил меня при желании, – о, Шота точно готов поспорить с этим утверждением, потому что от переизбытка алкоголя мир ощущается иначе, всё кажется слишком тяжёлым, неудобным, менее чувствительным в какой-то степени. Шота может описать это одним словом, но сейчас не может сказать ни одного, даже поспорить не в силах, удаётся только тереться щекой о Хизаши, пока тот продолжает целовать его ухо, иногда лижет, и по коже бегут мурашки. Пальцы Хизаши едва заметно скользят по загривку, царапают нежную кожу, спускаются к спине, и Шота впивается зубами в плечо Хизаши. С губ срывается вскрик, все мышцы будто разом сокращаются и тут же расслабляются. В ушах звенит от стонов Хизаши, в штанах почти сразу становится ужасно мокро, и Шота обмякает. Оргазм вызывает в голове шторм, Хизаши ещё продолжает двигаться и хочется схватить его и сжать так сильно, чтобы кости трещали. – Я сейчас развяжу тебя, только не нападай на меня, – Хизаши медленно опускает руки вниз, не слезая с Шоты, касается плотной верёвки и тянет за один край, отчего та тут же расслабляется. Ему не дают договорить, Шота подхватывает его под бёдра, целует шею, когда Хизаши поднимает подбородок, и опрокидывает их на пол. – Не припоминаю, чтобы кое-кто несколько минут назад меня слушался, – Шота сдёргивает с Хизаши штаны, задирает рубаху вверх и начинает оставлять влажные поцелуи, иногда чередуя их с укусами. Голова пухнет от обилия ощущений, алкоголя и желания поспать, Хизаши не знает, за что первым хвататься, но в целом легче всего сконцентрироваться на Шоте и полностью отдаться ему. Тот отталкивается от пола, встаёт на колени между раздвинутыми ногами и снимает с себя постепенно одежду, отчего взгляд невольно задерживается на волосатой подкачанной груди, на мышцах рук и на абсолютно красном от смущения и возбуждения лице Шоты. Что ж, Хизаши был рад в последние минуты своей жизни позволить себе вольность и сполна насладиться ушами Шоты, потому что завтра встанет только солнце. что-то супер сумбурное из-за девочек, потому что мы так разгоняем эту вашу днд ау, что у меня перманентный стояк теперь, честно сказать я писала это с одной рукой в трусах и потом перечитывала одним глазом, поэтому особо по мелочам не заебываем, лучше оставьте приятности 💛 #mha #erasermic #заметкинаполях

Напоминаю, кстати, у меня есть свой щит-пост там есть порно, мемы, вырезки из текстов, семейные записки потому что у меня семья клоунов в общем от основы ничем не отличается там я только рот чаще открываю