Providence: Ещё одна заброшенная лечебница. Приговор или помилование?
Проект от ZombieForge Studio — психологический хоррор про урбан-исследователя Финна, который сует свое жало в развалины психбольницы и находит наследие экспериментов доктора Восса. Реальность гнётся, комнаты перестраиваются у тебя за спиной.
Все конечно круто, но, тля, сколько ещё индустрия будет лечить нас дурдомом? Лечебница в хоррорах это уже такая заезженная калька, что оскомина уже на горле, а не на зубах. И сюжеты про беды с башкой - тоже.
Но есть деталь, из-за которой я не спешу с приговором: два режима камеры. Classic — фиксированные ракурсы, как у прародителей. Claustro — от первого лица, носом в темноту. Игра, которая называет фикс-камеру классикой, как минимум понимает, откуда растёт жанр. А «fight to survive» в описании намекает, что «психологическим» дело может не ограничиться — возможно, тут зреет полноценная сушка.
Даты релиза нет, есть вишлист: https://store.steampowered.com/app/3643600/Providence/
Трейлер: https://youtu.be/qfkihlSZPQ4
Об этой игре не напишет ни один крупный паблик — у неё нет маркетинга. Зато есть я: выцепляю такие сушки, пока они ещё в вишлистах у полутора человек.
Они дружелюбные вообще-то. Даже очень. Когда с ними общаешься, возникает ощущение, будто играешь в какую-нибудь милую детскую игрушку, настолько они мягкие и плюшевые. И обаятельные — заболтают так, что моментально перестаёшь всего бояться.
Да и зачем бояться, если любое твоё желание может исполниться.
Иногда Яся даже не была уверена, что она, Марысь и остальные вообще пришли сюда из одного и того же места. Как знать, а вдруг миров много, вдруг они похожи, как члены одной семьи – ведь эволюция в них так или иначе придумала человека, – но всё же разные? Бывало, ей хотелось узнать, разобраться – но никто из них почему-то не говорил о прежней жизни.
Я реву и не выдерживаю. Закатываю рукав пижамки, открывая бледную ручку всю в мелких шрамах - и обнажаю маленькую выпуклую родинку на сгибе локтя. Опускаю руку вниз - и она жадно тянется к ней слюнявыми губами. Когда становится больно - я вжимаю голову в подушку сильно-сильно и перестаю дышать. В голове становится шумно, кровь стучит в висках и это отвлекает от маминых зубов, которые выгрызают заветную коричневую точку.
Валерий Степанович сидел на кухне и ждал, когда стемнеет. Тошно было жить вне мрака, милосердного скрывавшего убожество его нищей квартиры: заплесневелые стены, грязный пол, заскорузлые стулья, липкий стол с присохшими к нему тараканьими трупиками. Валерию Степановичу была противна эта обстановка. Издевательская карикатура его собственной беспомощности.
Был такой прикол в начале нулевых – мол, если в гроб телефон положить покойнику, то случись проблемы, он непременно позвонит с того света своим близким. Верила в него в основном разного характера криминальная и ей противостоящая масть: блатные, воры, стремяги и менты. Последние тут были скорее поневоле. Работая с упомянутыми категориями лиц, они нет-нет да и сами начинали верить в подобное, от чего также переняли данную особенность при похоронах коллег по службе. Наверное, чтоб продолжать наблюдение за черной мастью и по ту сторону.