Тема была столько раз обмусолена в третьесортных ужастиках, что, когда это случилось на самом деле, никто, разумеется, не поверил. Не поверили ни заголовкам в таблоидах, ни выложенным в интернете роликам, снятым на мобильные телефоны, ни даже прямому репортажу CNN. Говорилось о «возможной вспышке неизвестной болезни», которая, конечно же, «будет взята под контроль в ближайшее время», а пока что гражданам следовало сохранять спокойствие и избегать паники — а также, по возможности, общественных мест, «в особенности кладбищ». Но это не была болезнь. Это не был вирус, мутация или секретное оружие. Это были зомби.
Теперь это был дедок, на котором камера никак не хотела фокусироваться, и по мере того, как долго он находился перед камерой, лицо его начинало корежить. Сначала это была дурная ухмылка, с поджатыми губами. Старик ничего не говорил, даже звуков особо не издавал, просто усиленно подавлял в себе что-то.
— Уважаемые пассажиры! Поезд скоро отправляется. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах и не… — остаток сообщения по громкоговорителю в вагоне потерялся в скрежете плохих динамиков. Двери снова хлопнули пожилого мужчину по занявшим весь дверной проём бокам, и тот зашёлся в кашле, пуская по подбородку кровавую слюну. Тоня на автомате вспомнила, что у неё с утра была початая бутылка воды, и уже хотела открыть сумку, но запоздало сообразила, что допила её после физкультуры. Больше она ничего предложить несчастному старику не могла, а потому просто откинулась на сидении, стараясь не слышать ни шамканья, ни бубнежа, ни хлопанья дверей о мягкую, но такую неподатливую плоть. Как же некстати сел телефон… Можно было бы заткнуть уши музыкой и не слышать. Дома наслушается, в конце-то концов.
Местные говорят, что до революции тут какой-то помещик жил, то ли Кабаневич, то ли Поросевич, и вот, когда за ним пришли коммунисты, он что-то такое сделал, что и сам помер, и всех положил. Дом так и забросили с тех пор, даже во время войны не использовали. Это прям идеальное место, Лешик, такая трагедия просто должна была оставить тут место силы. Форумчане говорят, что тут еще и лей-линии пересекаются, так что все с гарантией. Вот, держи.
– А. Самоё клёвое – для эйфории, для полного потока сознания, раздвижения мыслезора… Нет такого слова, вроде. Короче, ты понял. Для того, чтобы почувствовать всё, познать всё, пропустить всё через каждую клеточку, каждую фибру в своём теле – для всего этого нахрен не нужна ни алкашка, ни наркота. Всё уже заложено в нас. Наш мозг, наши нейронные связи… Мы и есть наркотик. Мы просто не понимаем, как раскрывать наши возможности до конца. Точнее, они не понимают. Я понимаю.
Айтишник-интроверт едет наверстывать детство и лечиться от мигреней на юг к столетнему старику.
Мы направились к крыльцу. С балкона второго этажа на бронзовых цепочках свисали маленькие и большие камни с отверстиями в центре – куриные боги. Одни были серыми, гранитными, другие бежевыми, из ракушечника, все в цветных разводах – оранжевых пятнах и красных прожилках. Они напоминали апельсины, вымоченные в гранатовом соке. Вместо того чтобы думать головой, я, блин, сочинял метафоры.
– Для чего это? – спросил я.
– Талисманы. Заряжены целебной энергией.
Не могу перестать думать об этих болотах – кажется, что мы живём на границе между миром людей и древней хтонической пустошью, принадлежащей совсем другим существам, и однажды эта граница может быть прорвана с противоположной стороны. И тогда от всей нашей реальности камня на камне не останется.